Ради тебя

с возвращением поздравил. А потом хорошим таким хуком[1] приласкал, а за потерю самолёта ещё и на «губу»[2] закатал. Правда, всего на три дня, при желании-то за такие дела и под трибунал отправить можно.
В общем, Дед — это Дед, армейские просто так прозвища не дают.
Карт остановился у двери, одёрнул китель, поправил складки на пояснице, выровнял козырёк фуражки и только потом постучал коротко.
— Лейтенант Крайт по вашему приказанию прибыл, — пролаял по уставу.
— Да уж, приказанию, — совсем не по-армейски буркнул полковник. Неприязненно глянул на Карта исподлобья, поморщился, будто даже видеть лейтенанта ему невмоготу было, и опять уставился на собственные сцепленные в замок руки, лежащие на столе. — Ну, проходи, раз пришёл. Знакомься вот, это… мастер Юргес.
Скромно сидящий на краешке стула мужчина чуть приподнялся, отклячив тощий зад в полосатых приказчицких брючках. И усики у него были точь-в-точь как у лакея — пёрышками. Набриолиненные волосы прилизаны на две стороны, слишком яркий галстук дешёвого шёлка топорщился, будто накрахмаленный.
Вот только взгляд «мастера» в образ никак попадать не желал, слишком уж цепкий, оценивающий.
— Ну какие могут быть церемонии между друзьями? — каучуково раздвинул губы «мастер», показав мелкие жёлтые зубки. — Да и секретничать нам ни к чему. Видите ли, лейтенант, у Особого отдела к вам появился ряд вопросов, вот и поспрошаю. Лично, так сказать, кулуарно.
— Какие у контрразведки могут быть вопросы ко мне? — холодно поинтересовался Карт — «особистов» в армии никто не любил, да и, честно говоря, было за что. — Всё, что касалось китобоев, я изложил в рапорте.
— Китобоев? — удивился приказчик. — Ах, вы про то чудесное спасение! Нет-нет, я тут совсем по другому поводу. Да вы присядьте, присядьте, в ногах правды нету.
— Как нет её и выше, — проворчал полковник, медведем шевельнулся в кресле, и опять замер, разглядывая собственные кулаки.
— Я вас слушаю, — разрешил Крайт, действительно «присаживаясь» — не из вежливости, просто стоять перед таким вот… Слишком много чести.
— Не-ет, это мы вас сейчас послушаем, — опять растянул гуттаперчевую рожу «мастер». — Как вы поясните то, что в вашей квартире хранились полётные карты?
— Какие карты? — ошарашенно брякнул Карт, пальцем зацепив ворот рубашки, который вдруг в два раза теснее стал.
— Полётные, — охотно пояснил особист, — документы строгой секретности. Впрочем, кто их скопировал и вам передал, мы узнаем позже. Сейчас же нас интересует другой вопрос: кому собирались их продать? На Восточные острова? На континент? В колонии? Кому? Аппарат где спрятал? Знаю, что не утопил, а перегнал. Куда? Кто помогал? Отвечай, живо!
Морда мастера скривилась, нос сморщился, как у злобного хорька. И наверное, это выглядело бы смешно, не будь оно откровенно страшным.
— Давайте без этого, — равнодушно, даже тоскливо попытался осадить Юргеса Дед.
— Да-да, я помню и ваши объяснения, и вашу просьбу, — мигом успокоился особист, будто и не он только что психовал. — Только вот обыск был проведён, как положено, всё оформлено под протокол.
— В отсутствие лейтенанта.
— Так ведь найти не смогли! — вскинулся хорёк. — Весь город обыскали! Но это и не важно, теперь-то он здесь. Вы здесь, господин лейтенант?
— Что? — тупо переспросил Карт, пытаясь продраться сквозь ровный гул, наполнивший череп, как водой.
— Сомлел, сердешный, — по-бабьи всплеснул ладошками «мастер». — Как родиной торговать, так все смелые, а как отвечать, так сразу в кусты. Ладно уж, в принципе, я готов рассмотреть версию нашего уважаемого полковника. Машину ты на самом деле в море грохнул и даже героизм проявил, недаром же сама королева наградила. А карты тебе подбросили враги, завистники подлые.
— Какие враги?
— Да хоть жена майора Грибса, которую ты обхаживал, — пошловато хихикнул Юргес. — Строго между нами, я тебя понимаю. Но и ты её пойми. Не устояла перед таким красавцем, поддалась женской слабости, изменила мужу.
— С кем изменила?
— Так с тобой же, — ласково растолковал особист. — А тут — бац! — а ты женишься на кузиночке. Вот и взыграло ретивое, подбросила тебе карты обиженная любовница, чтоб под трибунал подвести, отомстить, значит. Если на госпожу Грибс поднажать, она сознается. Ей-то чего? Майору, правда, за шалости жёнушки отвечать придётся, ой придётся. Но ведь последней собаке известно, что дамочка от муженька только и мечтает избавиться…
— Да не знаю я никакой Грибс! — всё-таки не выдержав, рявкнул Карт.
Крайт сжал кулаки так, что перчатки скрипнули — не помогло, в голове всё равно море шумело, не давая