Что такое женское счастье? Красавец муж, дом — полная чаша, ну и любимое дело, чтобы за вышивкой не киснуть. Всё есть, только счастья как не было, так и нет. Ну и что? Стабильность — вот что в этой жизни главное. Но она исчезает и вместе с ней рушится комфортный мир, а сил выбраться из-под обломков не хватает. Но ведь обязательно найдётся тот, кто поможет! Тот, кто сделает всё ради… Ради чего? Любви, выгоды или себя самого?
Авторы: Снежинская Катерина
не нужно тебе это, Небом клянусь. Хватит на сегодня воспоминаний.
Теперь пришла очередь Тильде молчать, тянуть паузу, думать, а кузен её и не торопил.
— Как ты любишь говорить: знаешь, что? — отозвалась Арьере, наконец. — Я хочу сама решать, нужно это или нет. Может, это наш последний… Пожалуйста, расскажи мне.
— Собственно, рассказывать нечего, — хмуро подытожил Крайт. — Думал: дров нет, зато ракетница есть, кортик всегда со мной, ну и к демонам это, возвращаться-то всё равно некуда.
— Почему ты решил, что некуда?
— Да понимаешь, газеты к нам редко, но попадали. Чаще на кухню, в них продукты заворачивали, снабженцы экономили. Ну и нашлись желающие поделиться подробностями о «свадьбе Крайтов», — Карт изобразил пальцами кавычки. — Представляю, что ты обо мне думала.
— Я думала, что ты не смог меня простить.
— Из-за Грега, что ли? — кузен повернулся, глянул через плечо. — Небо, Тиль! А что ты тогда делать должна была? Вслед за мной в море кинуться?
— Так возвращаться тебе некуда было, — мягко напомнила Арьере.
— А дальше стало… Собственно, сама понимаешь, — недовольно буркнул Карт. — Спирит — Йоргом его звали — остановил. Сказал, мол, а что будет, если ошибаешься? Вдруг она всё равно ждёт? Ну так проверь, хуже не станет.
— И ты проверил?
— Проверил. Правда, только года через два. К Берри соваться поосторожничал, да и не хотел я с ним встречаться. Если уж совсем честно, то просто не в форме был, зачем лишний козырь давать? А тут в газете объявление, бал, что ли, благотворительный? Не помню. Но большое какое-то сборище, ну и пошёл. Не на сам бал, конечно, а так, с краешку постоять. Там зевак к ограде пускали.
— И что ты увидел?
— Самую популярную пару сезона, — Крайт нервно провёл пятернёй по волосам, — господина и госпожу Арьере. Про «популярную» — это не мной придумано. Муж у тебя красавец, даже я оценил.
— А что ещё оценил? — холодновато поинтересовалась Тиль.
— Тебя. И рубиновый гарнитур. Диадема такая, — Карт покрутил пальцем над макушкой, видимо, изображая диадему. — Но больше тебя. И себя. Герой: нога в лубках, в башке дырка, за душой лычки старшего лейтенанта и угроза увольнения по здоровью.
— Карт, — позвала Тиль замолчавшего кузена.
— Вот жалеть меня не надо! — огрызнулся Крайт.
— Ты идиот, — тяжко вздохнула Арьере, потянула его за рукав, заставив на себя смотреть. Сама пододвинулась ближе.
— Почему? — пробормотал Карт, опять зачем-то на шёпот переходя.
— Не знаю, — пожала плечами Тильда, — уродился, наверное, таким.
— Это точно. Ложись-ка, тебе отдохнуть надо, день ещё тот выдался и…
— Да замолчи ты уже…
Луна заговорщицки подмигнула из-за шторы. Ночная тишина, ещё совсем недавно казавшаяся такой тонкой, стала плотной, пуховой и толстой, будто крепостная стена, надёжно отгородив комнату от всего — и от себя тоже. Потому что в спальне места больше никому не осталось, даже тишине.
Тиль потянулась так, что в спине пискнуло, сощурилась на пылинки, чинно вальсирующие в столбе солнечного света. Покосилась на смятую подушку, лежащую слева, подумала, да и спихнула её на пол, хихикнув, как институтка. Поводов для особой радости вроде бы не было, да, собственно, радости тоже не было. Зато Арьере переполняло что-то такое и эдакое, которое иначе, чем жажда жизни и не назовёшь — лихое, будоражащее и в то же время очень рассудочное, но совсем нетягостное.
— Проснулись, барышня? — Айда, по-черепашьи просунувшая голову между приоткрытой дверью и косяком, улыбалась во весь рот. Да что там улыбалась! Служанка просто-таки светилась, не хуже солнышка. — Доброго вам утречка.
— И что, утро действительно доброе? — уточнила Тильда, натягивая простыню до подбородка.
— А то как же! — ни на миг не усомнилась старуха. — Уж как я за вас рада, как рада-то! За молодого мастера тожить, но за вас прям сердце поёт?
— Не понимаю, о чём ты, — нахмурилась Арьере.
— Так ни о чём я, — согласилась Айда. Улыбнись она ещё чуточку шире — и щёки бы точно лопнули. — Что промеж нас хранится, с нами и останется.
Тиль всё-таки не выдержала, рассмеялась.
— И как, я больше не неуберёга? — спросила, покрывалом утирая выступившие слёзы.
— Да куда там! — махнула рукой старуха. — Тепереча-то есть кому вас поберечь. Уж как я Небо молила, как переживательно было. Но недаром ж мамка говорила: «Всё, что ни делается, во благо идёт!» Вам как, завтрак-то сюда принесть или вниз спуститесь? Молодой мастер велел спросить, ждать вас али одному начать кушать?
— Ну раз молодой мастер спросил, тогда точно спущусь, — серьёзно
