Ради тебя

Деловой подход, знаешь ли.
— Как ты можешь так?..
Когда ребёнок успел встать, Тильда просто не заметила. Да и как побежал, не увидела, уж слишком быстро и проворно он это сделал, а ведь был неуклюжим. Что потом произошло, тоже не разобрала — вроде бы Грег повис на ноге Крайта, тот же негромко и коротко, но всё-таки ахнул.
— Вот зверёныш! — Карт, странно расставив руки в стороны, выругался и помянул чью-то родственницу вместе с Вечной ночью.
Тут-то Арьере и разглядела: мальчишка действительно повис на ноге полковника, ухватился за штанину и руками, и ногами, как обезьянка. Но ещё и зубами в бедро вцепился. Даже вроде бы порыкивал.
— Небо! — выдохнула Тиль, хихикнув.
Правда, тут же, конечно, оборвала себя, но с места почему-то не сдвинулась.
— Смешно? — мрачно поинтересовался Крайт, снова отложив сигару. Осторожно, но с явным трудом отодрал ребёнка, подержал перед собой, подхватив подмышки, разглядывая эдак задумчиво — Грег извивался гусеницей, пытаясь пнуть. — Совсем не смешно, — вынес вердикт Карт. — Встал, вручил моментально успокоившегося мальчика Тильде, поцеловал её в лоб. — Спокойной ночи, — пожелал вежливо. — Увидимся утром.
И вышел.
— Ничего, — пробормотала Арьере в тёплую лохматую макушку. — Ничего, всё будет хорошо.
Мальчик промолчал, лишь неловко обнял Тильду за шею, мокро сопя прямо в ухо.

Куст роз, самостоятельно входящий в кабинет, да ещё когда такой казус случается сразу после бессонной ночи, заставляет задуматься о собственном душевном здоровье. Ну а если этот самый куст заявляет: «Прошу прощения, был неправ!» — сомнений в безумии уже не остаётся. И, конечно, такие открытия пугают. Потому Тиль и вскочила, стул перевернула, чернильницу на счётную книгу опрокинула, даже зачем-то обеими руками за подоконник схватилась.
— Я настолько нежеланный гость, что вы готовы со второго этажа выпрыгнуть? — поинтересовался давешний чернявый нахал, ногой подвигая цветы к столу.
— Нет, простите, — мяукнула Арьере, разглядывая воплощённый кошмар цветочницы. — Просто это так неожиданно…
Понятно, куст оказался никаким не кустом, а корзиной с цветами, эдаким букетом. Хотя можно ли называть букетом сооружение, высотой по плечо взрослого мужчины? Наверное, всё же нет.
— Поверьте, ещё большей неожиданностью стало понимание, что Небо свело меня с той самой Крайт, — очень вежливо, очень светски и почти даже правдоподобно заверил хлыщ, поклонившись. — Оправдать своё тугодумие я могу лишь… Честно признаться, ничем я его оправдать не могу. Поэтому остаётся только просить прощения. Не откажитесь принять в знак моего глубочайшего раскаяния этот маленький подарок.
Брюнет запустил руку вглубь флористического монстра, выудил бархатную коробочку, раскрыл её, поставил на стол, развернув к Тиль, снова шагнул назад. Оперся о трость, смиренно потупив взгляд.
— И что вы узнали этой ночью? — поинтересовалась Тильда, вдоволь налюбовавшись сдержанными, но несколько снисходительными переливами света на гранях чистейших сапфиров. — На землях Крайтов обнаружена золотоносная руда? Впрочем, нет. Наверное, алмазные копи!
— Ни о чём таком мне не докладывали, — скромно признался наглец. — Повторяю: это всего лишь знак моего раскаяния за вчерашнее поведение.
— С чего бы такие перемены? — проворчала Арьере, отлипнув от подоконника и пытаясь платком промокнуть безнадёжно испорченный гроссбух. — Прошу вас, уберите ваши знаки, а то испачкаются ненароком.
— То есть, вы отказываетесь их принимать? — уточнил посетитель.
— Извинения приму, остальное нет.
— Как вам угодно, — ничуть не расстроился брюнет, захлопывая коробочку и убирая её под сюртук. — Но цветам придётся остаться у вас, обратно я их не поволоку. Разрешите присесть?
— А вам требуется моё разрешение?
— Я просто пытаюсь быть вежливым.
Гость, действительно, кажется, не нуждавшийся ни в каких разрешениях, с явным удовольствием устроился в кресле, снова, как и вчера, закинул ногу на ногу, положив трость поперёк колен.
— Что вам от меня теперь потребовалось? — не слишком дружелюбно поинтересовалась Тиль, пытаясь оттереть пальцы — с кожей чернила расставались ещё менее охотно, чем с бумагой.
— Совершенно ничего, — заверил брюнет. — Повторюсь, вчера я совершил страшную глупость. Но кто бы мог подумать, что в этой глуши можно встретить саму госпожу Крайт! Согласитесь, предположить такое сложно.
— Моя фамилия Арьере, не Крайт.
— Но свои работы-то вы публиковали как Крайт, — эдак ненавязчиво напомнил наглец.
— К-какие