Ради тебя

чай не высокородный с кустом роз, это его визит можно «не заметить».
— Доброго вам денёчка, — радостно поздоровался Джерк, скаля неправдоподобно белые зубы, — хороша погодка, верно?
— В самый раз для похорон, — согласилась Тиль.
День и впрямь выдался так себе: не холодный, но и отнюдь не жаркий, ветер сильный и тоже никакой — дует себе и дует. Солнце вроде бы есть, да только его то и дело заслоняют несущиеся, будто на пожар, облака.
— Чего’й то? — удивился Доусен.
— А вам там удобно?
Джерк шляпу поправил, повертел головой, словно только сообразил, что сидит, как грач, верхом на каменной ограде.
— Да нет, не очень, — признался, — жестковато. Эту… Ну, вы поняли, мнёт её, короче.
— Ну так слезайте. И лучше с другой стороны, — сердечно посоветовала Арьере. — Хотя, может, у вас тоже деловое предложение? Или желаете пригласить меня на роль любовницы? За приличное вознаграждение, разумеется.
— А что, так можно? — изумился колонист, скребя висок. — Вот так, без всяких вывертов, мол, давай, да? И приличное вознаграждение — это сколько?
— Вы смеётесь?
— Разве похоже? — усомнился Джерк.
— Всего хорошего, мастер Доусен. Буду рада, если вы нас снова навестите. Только в этот раз предлагаю всё же воспользоваться парадным входом.
— А я хотел вас на прогулку позвать, лошадок привёл. — Тиль вежливо улыбнулась и, не слушая, что он там лопочет, повернулась спиной. В конце концов, ни одни правила не требуют быть вежливой с наглецами. — На Ирьин луг съездили бы или на плотину. А то и за усадьбу Реверов можно махнуть. В лесу-то ещё снег лежит, а холмы уже подсохли. Хорошо там, травка, лютики всякие.
— Подождите, — Арьере сама остановилась, даже пару шагов назад сделала. — Вы же всю округу знаете, так? И всех, кто тут живёт?
— Да уж где мне, — Доусен смущённо почесал кончик носа. — Я ж совсем недавно приехал, месяц или около того. Хорошо, если с половиной местных перезнакомиться успел.
— Хорошо, — повторила Тильда, не слишком уверенная, что и четверть соседей хотя бы по именам знает. — Тогда скажите мне, кому здесь лучше всех про всё известно? Я имею в виду…
— Да я понял. — Джерк сдвинул шляпу на лоб, оперся об ограду обеими ладонями, покачался зачем-то. — Жрецу? — предположил не очень уверенно.
— Нет, жрец мне точно не подойдёт.
— Ну тогда бабка Ру, — убеждённо кивнул колонист.
— А кто это?
— Вы бабку не знаете? — Доусен изумился так, будто Тиль заявила, что никогда про Вечную ночь не слышала. — Хотя откуда бы? Ну это бабка, ясно?
— Нет, — честно призналась Арьере.
— Как же с вами сложно-то, — посетовал Джерк. — Ну вот с дурными болячками куда в деревне податься? Или чтоб ребёночка не случилось? Или там за зельем приворотным? Или чтоб силу этому… как его? Ну, в общем, чтоб сильным быть? К бабке, ясн’ дело!
— Действительно, и как это я не догадалась? — бормотнула Тиль под нос. — И вы знаете, где её найти?
— Да что ж я, не человек, что ль? — даже вроде бы оскорбился колонист.
— Тогда едем, — скомандовала Тильда.
От вопроса, что ему от бабки требовалось — приворотное зелье или «чтоб ребёночка не случилось» — она предусмотрительно воздержалась. Хотя любопытство и покусывало, конечно.

Дождь обрушился стеной — на самом деле рухнул, будто на землю из гигантского ведра выплеснули. Тиль примерещилось, что она внутри водопада очутилась: на вытянутую ладонь ничего не разглядишь, потоки воды шумели, не хуже прибоя на камнях. Доусен, видевшийся размытым силуэтом, спешился, поскользнулся на мигом раскисшей земле, почти упав.
Арьере тоже хотела спуститься — колонист не дал. Крикнул что-то, а что именно, не понять, чувствительно хлопнул Тильду по бедру, наверное, велел в седле оставаться. Джерк, волоча обоих артачащихся лошадей за собой, пошёл медленно и трудно — мускулы, кажущиеся корабельными канатами, тяжело ходили под прилипшей к спине тонкой рубашкой, а куртку он зачем-то снял.
И вдруг, так же неожиданно, как и началось, всё кончилось. Нет, дождь остался и шум тоже, но где-то там, а здесь было гораздо тише и намного суше.
— Что это за место? — спросила Арьере, разглядывая сводчатый потолок — старый, в трещинах, в ниточках корней.
Голос прокатился костяным шаром, отскочил от стен, затерявшись под аркой, заросшей сухим плющом.
— Да какая разница? — отозвался Джерк также гулко, с эхом. — Дом чей-то. Ты слезай, вот сюда садись, да поддергайку свою сними и сапожки тоже. Я сейчас огонь разведу, вмиг согреешься.
Тиль сползла по мокрому боку недовольно отфыркивающейся коняги, обернулась.
Камин когда-то,