Ради тебя

контракта совсем другой расклад получится, там я и поднажать сумею. Только это быстро не делается, пока договор составят-согласуют, не одна неделя уйдёт, поторопить его надо. Небо! — Тиль раздражённо растрепала волосы, безжалостно выдёргивая шпильки. — Может, я на самом деле поспешила? Ладно, станем решать вопросы по очереди.
— Я, понятно, старуха, да ещё тёмная, буквы-то разбираю с трудом, — совсем не к месту встряла Айда, — Да только вот вы сказали, будто на денежки супружник ваш позариться могёт. А какие там подпися с бумагами, ежели он, супружник, то есть, никуда деваться не собирается?
— Согласна, с этим тоже придётся разбираться, — кивнула Арьере. — А ещё со спиритом.
— С каким таким спиритом?
— С Грегом. Нельзя, чтобы начальство Карта узнало о болезни. Для него же небо с самолётами — это всё. А как только кто-нибудь услышит о чахотке, так мигом уволят, и никакие заслуги не помогут. Странно, как ему до сих пор скрывать удавалось.
— Ой, не по себе вы кусь отхватить собрались, не выйдет добра, — покачала головой служанка. — Попомните моё слово, не выйдет.
— Не зови беду, нам без того хватает, — прикрикнула Тиль. — Отправляй мужа, а я пока дядин кабинет осмотрю.
Айда глянула на хозяйку из-под оборок чепца, сморщила губы куриной гузкой, нахмурилась, но ничего добавлять не стала. Честно говоря, за это Тильда ей была очень благодарна.

Свечи горели неровно, потрескивали, огоньки метались от малейшего сквозняка, рождая дикие, гротескные тени, от которых «было» вдруг превращалось в «били», а «милая» в «мылую». Но лампу Тиль зажигать не стала, помнила, как доктор крепко-накрепко запретил коптить керосином в спальне Мими.
Жаркая духота и тишина наваливались тяжёлой дрёмой. Старое письмо, которое Арьере пыталась прочитать, то и дело выскальзывало из пальцев, буквы будто ластиком размазывались. Из темноты всплывали непрошеные образы, мешаясь с реальностью: то казалось, что на постели лежит не Карт, а Берри, то Мими мерещилась, а приглушённый шум сада за окном сменялся то ливнем, то злым воем зимнего ветра.
Доктор встала, потёрла ноющую поясницу, отодвинула штору и тут же обратно вернула: Луна заглянула в комнату злым красноватым глазом, напугав. Где-то далеко монотонно, с прикашливанием гавкала собака, как секунды отсчитывала: раз, два, три, четыре — кхав! А потом снова: раз, два, три, четыре — кхав!
Тоскливо, маятно, страшновато — не до настоящего испуга, но до пробирающего ледяными коготками озноба. Мало найдётся в мире вещей, способных сравниться с ночным бдением у постели больного. А, главное, в такие вот моменты почему-то накатывает унылое и длинное, как зубная боль, одиночество.
Тиль, поправив портьеру, обернулась и вздрогнула, увидев открытые, лихорадочно поблёскивающие глаза Карта.
— В сёстры Неба готовишься? — усмехнулся Крайт.
Вот только смотрел он странно, будто ждал чего-то.
— Ты пить не хочешь? — засуетилась Арьере, злясь на себя за эту неуместную торопливость. — Подожди, сейчас компресс поменяю, этот уже сухой совсем. Только надо свежей воды принести.
Карт перехватил её запястье — не больно, но сильно — подержал и отпустил, убрав собственную руку далеко в сторону.
— Сядь, пожалуйста, — попросил хрипловато. — Нам надо…
— Ничего нам не надо.
Тиль присела на постель, сняла на самом деле сухой компресс. Спокойствие пришло также неожиданно, как и суетливость, зато оно оказалось каким-то глубоко монументальным.
— Вот этого точно не надо, — поморщился Крайт, отводя её кисть, сдвигаясь на другой край кровати. — Давай обойдёмся.
— Без чего?
— А вот без этого: «…она меня за муки полюбила, а я её за состраданье к ним!»[1] — зло выплюнул Карт.
— Нет, мне, конечно, приходилось слышать, что болеющие мужчины — люди совершенно невыносимые. Но никогда не думала, что простуда на мозги влияет. Жаль, я не врач, можно было бы интересную работу написать.
— Ты мне ничего не должна, — буркнул Карт, насупившись.
— А я в курсе, — согласилась Тиль, деловито отжимая полотенце, вешая его на спинку кровати. — Между прочим, это взаимно. Но данный вопрос мы обсудим позже. Лучше посоветуй, как стоит твоему начальству написать. Мне, например, нравится такой вариант: ты свалился с лошади, ударился головой и…
— Что ты читала?
— Читала? — Арьере обернулась, поправила отложенный листок, выровняв его с подсвечником. — А, это. Твои письма, я их у Берри в столе нашла.
— Тебе классная дама никогда не говорила, что читать чужую корреспонденцию неприлично?
— Почему чужую? Или ты их другой Тильде сочинял?