Рагу из любимого дядюшки

. похитил? Чтобы он за ее жизнь испугался и деньги отдал, так? Сам только что говорил…
— Так, — согласился главный бандит, — да, видно, зря я все это затеял. Я-то, грешным делом, думал, что ему жена дорога, а у него вокруг столько девок ошивается, что уж и не знаю, которую за жабры брать. Может, тебя нужно было вместо жены похитить, больше пользы было бы, а?
Он посмотрел на меня очень пристально, я поежилась и никак не могла отделаться от ощущения, что бандит видит меня насквозь, что нарочно ерничает и притворяется этаким рубахой-парнем, на самом же деле он очень хитрый и прекрасно разбирается в человеческой натуре.
— Я знаю, где деньги, — сообщила я, — и отдам их. Но в обмен на его жену. Она — моя подруга, на этого, — я снова кивнула на Никиту, — мне свысока наплевать, делайте с ним что хотите, но пока я не увижу Ленку — причем живую, — ничего не скажу.
— Вот как? — Бандит подошел ко мне. — А не врешь ли ты? Может, ты все придумала прямо сейчас, чтобы от смерти спастись?
— Ага, и сюда в эту деревню притащилась, потому что за Никитой следила из ревности! — фыркнула я. — К ней вот, к этой шалаве, ревновала…
— Сама ты кошка драная! — завизжала Надька.
— С тобой бы я разобралась один на один, — мечтательно протянула я и сделала шаг по направлению к ней, — уж я бы тебе объяснила популярно, как чужих мужей соблазнять, навсегда бы ты у меня это делать зареклась!
— Да кто его соблазнял-то! — заорала Надька. — Он сам готов был сразу в постель прыгнуть! Да кому он нужен-то — соблазнять его…
— Это верно. — Я снова поглядела на Никиту. Пускай бог когда-нибудь потом меня накажет за такие мысли, но я не испытывала к Никите ни капли сочувствия, хотя и догадывалась, что живым он отсюда, из этого дома, скорее всего, не выйдет.
— Э, девочки! — напомнил о себе бандит. — Что-то мы от темы отвлеклись, нам туфту разводить некогда. Давай-ка по существу. Ты вообще откуда про деньги знаешь?
— От верблюда! — огрызнулась я. — Я с ними, с Ленкой и Никитой, в одной квартире живу, комнату там снимаю. Вчера он притащился ночью чуть живой, от страха трясется весь. Я в коридор вышла и своими глазами видела, что он кейс притащил и сумку.
— Врет она! — завопил Никита. — Не было у меня никакой сумки!
— Сумка спортивная, серая, — спокойно сказала я, — застегивается на «молнии», на боку надпись: «Adidas».
— Точно, — угрожающе протянул бандит.
— У меня давно подозрения были, — продолжала я, — что Никита — подлец, а тут он от страха стал сам не свой. Начал этой Надьке звонить, я разговор подслушала — там стенка тонкая — и поняла, что дело у них тут не любовное. Он напился и заснул, тогда я в комнату тихонько влезла, открыла сумку и увидела деньги. Считать не считала, но набита она была банковскими упаковками, а в них — доллары.
— Врет она все, врет! — надрывался Никита. — Не было у меня никакой сумки! Она сама ее украла!
Бандит сделал еле уловимое движение бровями, тотчас же к Никите подошел самый огромный из его бойцов и, не примериваясь, двинул его по лбу. Никитушка булькнул, как засорившаяся раковина, и заткнулся на полуслове.
— Вот так-то лучше, — произнес Хриплый, — а то орет тут, как младенец с грыжей, поговорить спокойно не дает. Ну, и что дальше, было?
— Дальше я сумку унесла и перепрятала, — спокойно ответила я, — хотела доказательство иметь, чтобы потом Никиту к стенке припереть. Как чувствовала, что вы его в покое не оставите после той перестрелки в ангаре.
— А откуда ты узнала, что в ангаре перестрелка была? — вкрадчиво спросил бандит, и глаза у него стали узкие, как бритвы.
— А это утром по телевизору в криминальных новостях сообщили, — не моргнув глазом соврала я, — у нас бабуля в квартире глухая совсем, у нее телевизор вечно орет, всем соседям слышно.
— Вот и к делу подошли, — заявил бандит и придвинулся ко мне вплотную, — верю, что деньги у тебя. Так где они-?
— Ты что — глухой, как наша бабка? — Я отшатнулась. — Сказано было: деньги против Ленки. Не бойся, отдам, мне чужого не надо, тем более ваших криминальных денег! Предъяви мне подругу — и поедем за долларами.
— Ты, девочка, не понимаешь… — завел он снова, — если я сейчас отдам тебя своим ребяткам… — он окинул меня взглядом с ног до головы, — ну, думаю, минут на двадцать пять тебя хватит. А после ты уж сама все отдашь, только не обессудь — ребята на полдороге не остановятся. Они как в раж войдут, их никак не угомонить…
Неизвестно, какие цели преследовал бандит, говоря мне все это, хотя, конечно, известно — он просто хотел меня запугать. Но никакого испуга он во мне не вызвал, потому что, во-первых, я и так ужасно боялась, и его слова страха не прибавили, а во-вторых, как раз после них я очень и очень разозлилась. Передо мной возникло