Если уж не везет, так не везет катастрофически! Неприятности посыпались на Соню Голубеву, как из рога изобилия: умерла мать, Соня потеряла работу, отчим привел в дом чужую тетку… Жить не хотелось. Но тут открылось такое! Соню вызвали в больницу, там умирала ее неизвестная родственница — прабабка. Перед смертью она говорила о каких-то алмазах.
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
целью отправил своего брата и доверенного человека Бориса Степановича Голубева».
— И что все это значит? — недоуменно спросила я.
— Эта заметка напечатана в журнале «Солнце России» в самом конце 1913 года. Как вы понимаете, вскоре началась мировая война, и многие планы пришлось переменить или отложить до неопределенного будущего, которое так никогда и не наступило. Зная неторопливость тогдашней ювелирной техники, я уверен, что Алексей Степанович не успел изготовить задуманные драгоценные изделия, в лучшем случае он огранил купленные «Алмазы розовой антилопы», сделав из них первоклассные бриллианты. Далее, насколько я знаю, Алексей Степанович так и не открыл отделения в Соединенных Штатах — та же война и последовавшая за ней революция помешали. Таким образом, возможно, бриллианты остались у Голубева… хотя я еще раз повторяю — очень мала вероятность того, что камни не были изъяты при одном из бесчисленных обысков или замаскированных под обыск грабежей…
Я вспомнила картину, виденную мной на парголовском кладбище, и подумала, что если даже бриллианты пережили революционные и военные годы, то сейчас-то вряд ли осталась надежда их отыскать. Однако еще один факт из прочитанной Иваном Францевичем заметки привлек мое внимание.
— Выходит, у меня могут быть родственники в Америке? Потомки того самого «брата и доверенного лица»?
— Возможно. — Старик пожал плечами. — С тех пор минул почти целый век, так что трудно что-нибудь утверждать наверняка.
Он позвал Парфеныча, и тот сервировал нам стол, как в прошлый раз, — темно-синие чашки, душистый чай с ароматом бергамота, ореховое печенье, швейцарские шоколадные конфеты.
— Ешьте шоколад, Сонечка, — потчевал меня старый ювелир, — он очень полезен для головы…
Не успела я вернуться домой, как Маргарита, поджав полные губы, сообщила, что снова звонила моя подруга Лена и очень просила перезвонить. Марго так мучилась от неудовлетворенного любопытства, с чего это я вдруг стала вести такую активную жизнь, что даже забыла попрекнуть меня тем, что она бегать к телефону не нанималась.
— Ну что у тебя стряслось на этот раз? — устало спросила я Ленку, словно перед этим не пила чай в приятной компании, а по меньшей мере таскала бревна.
— Как дела? — жалобно проблеяла Ленка.
— Да ничего, — против воли мой ответ прозвучал достаточно сухо, — а у тебя? Свекровь отвязалась?
Очевидно, человек из спецслужб побывал у ее свекрови и провел с ней воспитательную беседу. Суть этой беседы нам неизвестна, но результатом явился звонок Ленке и разговор, в котором скверная баба недвусмысленно дала ей понять, что пока ее сын не женился, он был очень примерным мальчиком, послушным сыном и отличником. И только негодная Ленка довела ее образцово-показательного сына до того, что им теперь интересуются органы внутренних дел.
— Словом, это я Никитушку подставила, толкнула в объятия Надьки Ведерниковой и заставила связаться с бандитами и продавать наркотики! Нет, ну ты представляешь? — восклицала подруга.
Насколько я помнила мать Никиты, Ленке еще мало досталось.
— Но ты хотя бы высказала ей, что от брака с ее сыночком ты не получила ничего, кроме неприятностей, и вообще чуть коньки не отбросила из-за его преступных дел?
— Не успела, — грустно созналась та, — она первая трубку бросила.
— Растяпа! — от души выругала ее я. — А ты вообще чего звонишь-то?
Ленка спохватилась и перешла к делу. Скверная баба между руганью сообщила ей, что, хоть комната в коммунальной квартире на Кирочной у них с Никитой общая, она, свекровь, сделает все, чтобы ни метра этой жилплощади Ленке не досталось.
— Подумать только! — поразилась я. — У нее сын пропал, а она о жилплощади беспокоится… Ну и люди!
Ленка сказала, что, наверно, свекровь насчет Никиты обнадежили, в смысле, что с ним ничего не случилось, от этого она приободрилась и вновь стала законченной стервой.
— Такой и была… — поддакнула я.
В общем, этот инцидент можно было бы считать исчерпанным, но дело в том, что на Кирочной остались кое-какие Ленкины работы. Естественно, я в свое время собрала только ее вещи, а со свекрови вполне станется назло Ленке все это выбросить. Так что нужно съездить в коммуналку, причем как можно скорее, пока Никитиной маменьке не пришло в голову поменять там замок.
— Сонька, едем со мной, а? — взмолилась Ленка. — Я одна боюсь, вдруг муженек объявится…
— Ну и что он тебе сделает? — Мне совершенно не хотелось присутствовать при их объяснении.
— Теперь-то, конечно, ничего, — вздохнула Ленка. — Все, что мог, он уже сделал, но я все равно боюсь…
— Я вообще-то занята… — протянула я недовольно.
— Ты что — на работу устроилась?
