Если уж не везет, так не везет катастрофически! Неприятности посыпались на Соню Голубеву, как из рога изобилия: умерла мать, Соня потеряла работу, отчим привел в дом чужую тетку… Жить не хотелось. Но тут открылось такое! Соню вызвали в больницу, там умирала ее неизвестная родственница — прабабка. Перед смертью она говорила о каких-то алмазах.
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
иначе она не решилась бы выскочить из норки прямо на кота. От такой вопиющей наглости Багратион малость прибалдел, но тут же опомнился и бросился на несчастную с воинственным воплем. Однако та успела опомниться на долю секунды раньше, поэтому Багратион закогтил пустоту. Усиленно работая лапами, мышь добралась до самого дальнего угла и стремительно скрылась в щели. Кот с разбегу проскочил в угол и стукнулся лбом о стенку, после чего разочарованно поглядел на меня.
— Ну что, — подначила я, — упустил? Как же ты так опростоволосился, а? Вроде бы серьезный, опытный котяра…
Багратион покаянно вздохнул и поскреб когтями пол. Но щель была для его лапы слишком узкая.
— Оставь мышь в покое! — рассердилась я. — Если не догнал, значит, такое ее мышиное счастье…
Но кот не хотел уступать. Он топтался в углу и решительно скреб половицу. Я махнула на паршивца рукой и продолжала уборку, как вдруг половица заходила ходуном, щель увеличилась, и лапа Багратиона застряла в ней. Кот заорал от испуга.
— Слушай, мне некогда с тобой возиться! — рассердилась я. — Что ты как маленький…
Я расширила щель и освободила лапу. Мышь, разумеется, давно ушла в подпол и теперь тихо посмеивалась там, вспоминая, как Багратион вытаращился на нее. Я попыталась пристроить половицу на место, и только тут до меня дошло, что кот вскрыл тайник. Под половицей лежали какие-то бумаги. Я вытащила их с замиранием сердца. Это оказались три заграничных продолговатых конверта.
Я положила письма на стол. Они совершенно не вязались с окружающей обстановкой, с бедным деревенским домом, с вопиющей нищетой, среди которой жила покойная прабабка. Письма были поразительно современные, западные — узкие плотные голубоватые конверты с прозрачным окошечком, в котором был виден адрес — тоже непривычный для нас, написанный как бы задом наперед: мс. Софья А. Голубева, дом 4, улица капитана Михреньгина, Парголово, Россия.
Что такое «мс»? Мисс или миссис? Трудно представить, чтобы кто-то называл бабушку «мс. Софья А. Голубева»…
Обратный адрес тоже впечатлял: мр. Джон С. Голдбиф, Милтон-драйв, Финикс, Аризона.
Я не сразу догадалась, что «мр. Голдбиф» — скорее всего, переделанная на английский лад моя собственная фамилия Голубев и автор писем — мой дальний родственник.
После короткого колебания я решилась прочесть эти письма. Хотя они были адресованы не мне, но прабабки уже не было в живых, а эти послания многое могут мне объяснить. Кроме того, я уверена — будь Софья Алексеевна жива, она сама дала бы мне их прочесть, как-никак их написал мой родственник…
Письма выглядели совершенно одинаково, но, разглядев штемпели, я определила время, когда они были отправлены. Первое — пять лет назад, второе и третье — четыре с половиной, с разрывом примерно в месяц.
С первого я и начала.
Открыв конверт, я достала два плотных листка, исписанных по-русски мелким неровным почерком. Чувствовалось, что автор отвык писать по-русски, некоторые буквы выходили у него на английский лад — то «Я» повернуто не в ту сторону, то буква Н больше напоминает номер, но в целом прочесть было можно, и даже ощущался какой-то аромат устаревшего и оттого более настоящего русского языка.
«Дорогая кузина Соня, — начиналось письмо, — я рад наконец найти Тебя после стольких лет…»
Я удивилась и умилилась тому, что этот русский человек в далекой Аризоне называет бабушку дорогой кузиной и пишет «Тебя» с большой буквы. Трудно представить старуху, которую я застала умирающей на больничной койке, маленькой девочкой и чьей-то кузиной, но тот человек в Америке, очевидно, помнил ее такой.
«Я знаю, что теперь у вас большие перемены и уже можно не скрывать, что у Тебя есть родственники за границей, и даже переписываться с ними. Поэтому я и пишу наконец после стольких прошедших лет. Ты знаешь, я теперь совершенный старик и так беспомощен и уродлив, что даже у себя самого вызываю насмешку и жалость. Я смотрю на себя в зеркало и думаю: неужели этот отвратительный морщинистый тип с пигментными пятнами на дряблой желтоватой коже действительно я ? Не может быть! Сердце мое еще стучит иногда с прежним волнением, тогда мне кажется, что я по-прежнему молод и если открою окно, то увижу не пальмы и далекие горы, а березовую рощу и синий купол деревенской церкви… И Тебя, дорогая кузина, увижу на крыльце.
