Расколы сознания

не стучатся в двери ваших домов, говоря: «Извините, я пришёл служить вам».
Под руку попалось яблоко. Большое, с частыми розовыми полосками на зелёно-жёлтых боках, сочное и ароматное. Я встряхнула рукой, и в ладонь из потаённого кармана скользнул нож. Захрустела ломтиком, предложила собеседникам фрукт.
— Конечно же нет, — прожевав дольку, продолжил Эмир. — Каррада надо завоевать, тогда он будет служить до конца жизни, а охорсисы могут предать даже за еду.
Дроу протянул руку, предлагая кусочек яблока Кюхену, беспокойно похрюкивающему с момента появления фрукта. Охорсис заинтересовано повёл хоботом, повернулся к Монрэмиру, но быстро отдёрнул сам себя. Я ухмыльнулась, разрезала яблоко напополам, отдала Кюхену половину. Хобот тщательно обнюхал руку, узнал меня и принял угощение.
Победно улыбнулась. Так им, не надо недооценивать подарки судьбы.
— Я всё равно прошу вас быть осторожным, — Наэхар привстал в седле, осмотрелся. — Куда мы приехали?
— Дальше поведу я, — уголки губ Монрэмира дрогнули.
Наставник стал отстранённым, будто сменившие пески скалы напоминали ему о не самом лучшем моменте жизни. Вопросительно посмотрела на Наэхара, дроу в ответ покачал головой. Ун нахмурился, потёр подбородок, на секунду его лицо прояснилось, но потом эльф помрачнел, как и Монрэмир.
От дроу я отстала, перебравшись в самый конец нашего отряда. Каменистая почва снова позволила разбиться на группы. Я смотрела на возвышающиеся впереди слоистые белые изломы скал, образующие лабиринт, на эльфов.
Каждый в нашем отряде клялся в верности. Любую клятву можно обойти, но кто из них решился? Кто ненавидит Корахара, ненавидит Азабаэла, ненавидит меня, не хочет мира? Монрэмир. Он больше остальных подходит на роль предателя. Наставник, возможно, недолюбливает соотечественников, но не Корахара. Король Арелии принял дроу, даже жаловал высокую должность наставника при наследнике. Не клеится.
Вздохнула. Чувствую, влезаю я в топкое болото — уже не выбраться.
— Сюда, — на подходе к лабиринту скал Монрэмир свернул.
С другой стороны волнистой скалы, вылизанной ветром до абсолютно гладкого состояния породы, зияла тёмным провалом пещера. Светлые обрадовались ей, как родному дому в Арелии и, слетев с сёдел, размытыми тенями скользнули внутрь с оружием наголо. Тёмные похихикали, расседлали каррадов для охоты.
Я заносила в пещеру сумки с одеждой, на входе столкнулась лбами с Эладаром. Рассмотрела на известняковых стенах звёзды, Эладар — солнце, судя по ярким выражениям. Потирая ушибленный лоб, передала эльфу сумку и решила побродить по округе в поисках хвороста или еды для охорсисов.
Обошла пару скал, насобирала иссохших древовидных колючек, соломы, срубила пять кустов с длинными сочными листьями, исколола пальцы в кровь, пока заворачивала добычу в куртку, обзавелась грыжей на обратном пути — вес у пустынной растительности оказался приличный. Притащила колючки в лагерь. Охорсисы меня чуть не съели вместе с курткой, стоило им увидеть зелёные, колючие по краю листья.
Со значительно полегчавшей курткой зашла в пещеру. Эльфы успели разложить на каменном полу тёплые пледы, свернув их на манер подушечек, Асахар выкладывал очаг, Румер и Даелирр чистили стебли, оставшиеся с Сумеречных Холмов, Эладар развешивал у входа обслюнявленные охорсисами вещи, с которых стекала склизкая жидкость.
— А где Амфел? — я села на один из пледов, потирая окоченевшие руки. Пустыня встретила меня безжалостным холодом, тело Эсадара мёрзло, в человеческом облике я бы уже превратилась в ледяную скульптуру.
— Ушёл на разведку. Мы не хотим встретить сюрпризы почти у места назначения, — Сар отряхнул ладони от каменной крошки. Он развернул куртку, взял немного сухих колючек, огниво.
Высеченные оранжевые искры медленно вытянулись в язычки пламени. Они скручивали бледно-жёлтые хрупкие стебельки, окрашивая их в чёрный цвет. Я порубила кинжалом колючки, сложила из них домик над зарождающимся костром, подкинула соломы.
— Я вообще больше их не хочу. Наелся, — я зевнула.
Наелась. Набегалась. Насмотрелась. Напереживалась. Напутешествовалась. Достаточно. Остальную жизнь, отдельную от Эсадара, проведу мирно.
— Хорошо, что вы развели костёр. Мы принесли воду и дичь, — Фираэр поставил на огонь котелок.
Наэхар обошёл посла и аккуратно положил рядом с очагом выпотрошенную тушку худосочной птицы. У нас будет суп! Жизнь определённо налаживается.

— Осторожно! — я дергаю Даелирра на себя, каррад впустую щёлкает зубами, едва не вывихнув челюсть.
Выпад вперёд, наклон вбок. Второй каррад с шипением врезается в другого. Мимолетная передышка.