Представьте себе: вы просыпаетесь в незнакомом месте. Да что там в незнакомом месте! Мир вокруг чужой и тело совсем не ваше, что может быть хуже? Только понять, что вы теперь эльфийский принц, и голос в голове — прежний хозяин тела…
Авторы: Горина Кира
друга, взяли за руки Азабаэла.
Король зачитал заклинание/благословление/молитву. Но ничего не произошло. Ни магических вихрей, ни огня, ни свечения или появления ленты, связывающей руки… Даже маленькой татушки не появилось! Расстроилась, непонимающе посмотрела на Азабаэла. В глазах потемнело, ноги подкосились, я свалилась на холодный пол. Глубокую синеву неба разрезала падающая звезда. Последнее, что я видела — её яркий хвост.
Глава 10. О постоянном и временном
Спина начинала ныть от слишком твёрдого ложа. Я, стеная не хуже кентервильского привидения, повернул сначала голову, а потом и тело на левый бок. Открыл глаза. Стена не «плыла», голова не болела, не кружилась. В окно светила луна. Сколько прошло времени?
Мы поменялись , — грустно сообщила Влада.
Я машинально провёл руками по бокам, убеждаясь в смене тел лично, сел, отклоняясь назад, чтобы было видно смотровую башню. Оссы сияли фиолетовым. До первой половины ночи ещё четыре часа. Я бы с удовольствием потратил их в библиотеке, но не могу выйти из комнаты в таком человеческом виде.
Человеческий вид!
Вскакиваю с кровати, заламывая руки.
Не может быть, не может быть, они же не видели меня вот так?! Скорее всего нет, иначе я бы уже находился либо в пустыне, либо в темнице.
Выдохни, — я понял, что задержал дыхание. — Лучше сделай ванну с пеной.
А почему бы и нет? У дроу много всяких солей для ванны, минералов, даже есть порошок кактуса, дающий шикарную пену зеленоватого цвета. Для кожи полезно, и Владу побалую.
Подвернул длинные штанины так и не переменённого помолвочного наряда, затянул потуже пояс на тонкой талии, которую мог бы обхватить ладонями.
Влада — не самый худший вариант. Мне могла попасться нечисть, орк или нежить, последнее я представил с содроганием. А с девушкой и договориться можно, и ведёт она себя подобающе, многое выдерживает.
Чаша в полу медленно наполнялась водой. Я подошёл к зеркалу и впервые нормально решился рассмотреть внешность Влады. Она выглядела довольно мило даже на мой эльфийский взгляд: среднего роста, с длинными ногами, округлыми бёдрами, уже отмеченной мною тонкой талией, небольшой грудью, узкими плечами и приятным лицом. Тёмные, остриженные до лопаток волосы, обрамляли лицо каскадом неровных прядей. Выглядело непривычно, но ей действительно шла такая причёска. Высокий лоб скрывала рваная чёлка, тёмно-карие глаза подчеркивали пушистые ресницы, прямой нос и аккуратные губы — нижняя немного больше верхней, — удачно завершали образ. Меня смутил только едва заметный шрам под челюстной костью справа, ближе к шее.
«Откуда он?» — я провёл пальцами по грубому рубцу, хотя застарелый шрам не должен болеть.
Неудачно упала в детстве, — Влада говорит неохотно, и я решаю оставить этот вопрос до той поры, пока она не захочет рассказать сама.
Вода шумит тише, ванна почти наполнена. Уже можно раздеваться, но, прикоснувшись к рукаву рубашки, я останавливаюсь. У меня нет таких прав — распоряжаться этим телом. И тем не менее наша связь с Владой слишком тесна, непозволительно интимна. Я бы даже сказал, после того, через что мы прошли, я обязан жениться на ней.
Эта мысль не кажется мне странной или неприемлемой. Если бы вместо Амилирр была Влада…
Эсадар, ты чего застыл? Хоть воду выключи.
К щекам прилил жар. Неужели я думал о помолвке, о свадьбе с ней? Нет, нет, я просто сравнивал. Просто так, без продолжения в будущем…
Всё в порядке?
«Да,» — наглая ложь. И Влада об этом не знает.
Сжимаю зубы, медленно снимаю камзол, расстёгиваю мелкие пуговицы на рубашке. Я никогда в жизни не чувствовал себя так неправильно, мерзко. Я не должен это делать!
Ты стесняешься, — голос Влады садится, она пытается быть спокойной, но всё равно нервничает, и я понимаю её. Она видела моё тело в экстренной ситуации, мы тогда не успели разобраться, понять, что к чему. Зато я помню её смущение от привычной утренней реакции мужского организма.
Моя очередь чувствовать себя неловко. Это мне плата за то, что я ей говорил, за то, что я заставлял её делать. В особенности за первый день её пребывания в моём теле.
— Я не могу, — опускаю руки, сжимаю кулаки.
Откуда эта робость во мне? Я видел женщин, был с ними, так почему сейчас… Дыхание срывается. Я нервно облизываю губы.
Что будем делать? — она спрашивает слишком серьёзно, чтобы отшутиться
