Расколы сознания

перешли в каменистые ущелья. В одном из них мы с Кюхеном нашли навес, некогда бывший пещерой. Ветер здесь дул умеренно, я даже смогла развести костёр, чтобы немного согреться. Попона под седлом Кюхена послужила мне отличным тёплым пледом, в который я с удовольствием завернулась, откинувшись на бок охорсиса и наблюдая за звёздами сквозь узкую трещину потолка, их загадочное мерцание расслабляло, и я не поняла, как уснула.
***
— …дар! — уши заложены, словно туда напихали ваты. — …ишь? — над головой раздаётся далёкий голос. — …аза! — он смутно знаком, но просыпаться совсем не хочется.
Я морщусь, поворачиваю голову, утыкаясь носом в чужую шею. Лежать в кольце рук так удобно… Хотелось бы провести вечность вот так, только без назойливого зова. Сон возвращается легко, я ёрзаю, устраиваюсь удобнее. Меня сжимают крепче, ладони, лаская, скользят вдоль спины. Мысли окатывают меня ледяной водой: руки мужские и я голая! Резко открываю глаза, приподнимаюсь на локте, отгоняя прилипчивую паутину сна. Вокруг абсолютная темнота, но в ней я прекрасно вижу обнимающего меня Эсадара.
Он хмурится, но глаз не открывает, лишь мягко надавливает на плечо:
— Влада, ну что ты подскочила. Спи.
— Что?! — на возглас он не реагирует, снова засыпая. Мы где?
— Он не дышит! — срывающийся шёпот принцессы.
Амилирр! Точно! Я же пошла в пустыню и уснула в пещере. Но что было до этого? Почему их голоса так далеко? В пустынях не было так темно. И засыпала я на земле, а не на… На чём, кстати?
Провела пальцами по мягкому мраку, но рука не встретила опоры. Ничего не понимаю. Где мы оказались? Что происходит, и почему нас не видят?
— Эсадар, мать твою! Не смей умирать! — тьма вздрогнула.
Монрэмир?! Почему он спасает меня? А почему не должен? Ничего не помню, будто только что родилась. Что значит: не умирай?
Посмотрела на Эсадара. Положила ладонь напротив его сердца. Не бьётся. В голове как будто щелкнули выключателем. Я всё вспомнила! Меня поцарапала сороконожка, я сбежала, а Монрэмир предатель!
— Эсадар, — нерешительно погладила эльфа по плечу, — вставай.
Он продолжил спать. Причём я была уверенна, что он именно спит, а не…
— Дар, — я потрясла его сильнее, — открой глаза.
Отсутствие реакции с его стороны разозлило и одновременно испугало до дрожи. Его надо разбудить, иначе мы умрём в буквальном смысле. Оглядела пространство, но не нашла ничего, что могло бы помочь.
— Проснись!!! — я наклонилась, заорала ему в ухо и ударила по щеке.
Неестественно-голубые глаза распахнулись, принц резко сел, проходя сквозь моё тело, ставшее вдруг эфемерным.
***
Я открыла слипшиеся веки и чуть не выпала обратно в сон, увидев в десяти сантиметрах лицо Монрэмира. Губы слиплись, противно потрескались. Неимоверно хотелось пить, но попросить подать мне воды я бы не смогла. Ужасная слабость сковывала тело. Будто все силы разом выкачали.
— Живой, — едва слышно шепнула Амилирр, шмыгая распухшим, фиолетовым от долгих рыданий носом.
— Воды не дам. Вам пока нельзя, — предупредил наставник, пристально осматривая меня и одновременно рассказывая о случившемся, — ритуал крови того требует. Вы напоролись на схаоту[6] — обычно они не подходят близко к городу, но случаи бывают. От яда вы чуть не умерли, пришлось использовать магию крови, чтобы разбудить вас.
Я пропускала всё мимо ушей, голова была словно в тумане, а на уме крутился один вопрос, который я не могла задать. Почему мы с Эсадаром оказались вместе, и после его пробуждения я стала бестелесной? Что это значит? Как на нас влияет? Какие последствия?
— Вы совсем меня не слушаете, — всплеснул руками Монрэмир. Он отошёл на пару шагов, и я увидела встревоженные лица светлых эльфов и рыжие стены. Значит, меня перевезли во дворец. Когда только успели?
Прикрыла глаза, желая снова оказаться в тишине. Так вот как выглядит смерть — просто сон. Это было на самом деле или происходило в моём воображении? Может, яд геномодифицированной сколопендры содержал галлюциногены?
“Эсадар? Как ты себя чувствуешь?”
Мне надо подумать, — услышав вялый голос Эсадара, я немного успокоилась.
С огромным трудом разлепила пересушенные губы, облизывая их шершавым языком.
— Я всё помню, — произнесла одними губами. Немного повернула голову, обращаясь к светлым эльфам, — принесите мне какой-нибудь сок.
— Вы не слышали? Пить нельзя.
Монрэмир выглядел грозно, он возмущённо пыхтел, раздувая ноздри. Выглядел, как наседка над цыпленком.
— Нельзя пить воду , — поправила наставника. Люблю точные формулировки. Сок считается едой.
Румер поспешил к двери.