Представьте себе: вы просыпаетесь в незнакомом месте. Да что там в незнакомом месте! Мир вокруг чужой и тело совсем не ваше, что может быть хуже? Только понять, что вы теперь эльфийский принц, и голос в голове — прежний хозяин тела…
Авторы: Горина Кира
с этими ушастыми. — Н-не забывай заб-ик-ботиться о Кюхене.
Сама позаботишься! Не смей проводить никаких ритуалов, я запрещаю.
Покачала головой, улыбаясь своим мыслям. Надо же, я кому-то здесь нужна. И за Кюхена волноваться не придётся: Эсадар позаботится о нём. Можно со спокойной душой провести необходимые магические манипуляции и забыть обо всём, если, конечно, я выживу.
Этот мир совершенно чужой, непонятный, поэтому я почти не буду жалеть, если мне придётся его покинуть. Буду скучать по Кюхену и Эсадару, но не более. Каждый же должен быть на своём месте? Кого я обманываю…
— Влада? — Руеланна почти неслышно подошла сзади.
Я быстро стерла слёзы, всё же плачущий мужчина — не слишком привлекательное зрелище. Шмыгнула напоследок носом и задрала голову, якобы пытаясь рассмотреть лицо статуи. На самом же деле причина, по которой я это сделала, была совершенно не привлекательной — чтобы сопли не текли ручьями.
Хороший приём, — почти ласково произнёс Эсадар. Неуместно ласково.
Хотелось зажать уши, чтобы не слышать этот тон. Жаль, что не поможет, жаль, что он говорит это в голове, а не стоя передо мной.
»Благодарю.»
— Я вас слушаю, — чрезмерно спокойно ответила, слегка повернув к ней голову.
— Нам надо идти. Для ритуала требуется открытая площадка, — она махнула рукой в сторону дверей.
Послушно кивнув, я повернулась к ней:
— Ведите.
Эльфийка шла быстро, почти бежала, будто опаздывала. Я ступала обычным шагом, специально не замедляясь и не ускоряясь. По знакомым галереям я поняла, что ведут меня в зал, где собирались для помолвки гости.
— Я должна вам сказать… Для разъединения душ нужен проводник. Им буду я. Ваша душа пройдёт через моё тело и отправится к богине ночи.
Я хмыкнула. Как культурно! То есть, не »ты умрёшь», а »душа отправится к богине ночи». Это психологический приём такой, чтобы меньше бояться смерти? Ну пусть так. Какая разница. Я ещё надеюсь на возвращение в родной мир.
Мы прошли сквозь пустующий звёздный зал, кажущийся бесконечным. Я невольно вздохнула, последний раз такую красоту вижу. Руеланна открыла лифт и пропустила меня вперёд.
Мы поднялись на площадку, где нас уже встречали все те эльфы, которые присутствовали при моём пробуждении, кроме Амилирр. Азабаэл успел переодеться в белую свободную рубаху, расшитую цитрадной нитью, белые штаны, сапоги и плащ. Перед ним на полу стояла каменная серая чаша, покрытая изнутри рисунками, лежали два походных одеяла, сложенных вдвое.
Руеланна изящно улеглась справа, я замешкалась, с сомнением рассматривая беспокойно хмурящегося Монрэмира, светлых, нервно поправляющих оружие и спокойного, словно статуя изо льда, Азабаэла.
— Вы передумали? — король поднял брови.
Я покачала головой. Куда тут передумывать, я уже устала от волшебства хочу домой к маленькой квартире, к поездам и самолетам, к серым высоткам, асфальтированным дорогам и сеткам на окнах от комаров. Да, о них я тоже очень часто вспоминала все эти месяцы.
Холодный ветер пустыни пробрался под плащ. Я взглянула вдаль, туда, где под невероятным небом каменистая равнина сливалась со змеящимися барханами. Глубокий вдох, и я опускаюсь на колючее походное одеяло, наблюдая за клубящейся оранжевой туманностью с зелёным шлейфом по краям.
»Прощай, Эсадар.»
Азабаэл вынимает из ножен на поясе кинжал с прямым лезвием из светлой стали, в которой отражается чернильное небо. Он надрезает запястья мне и Руеланне, каменная чаша заполняется нашей кровью.
Глаза слипаются под мелодичное пение Азабаэла. Я лечу куда-то вниз, оказываюсь в темноте всего на миг. Сердце замирает на секунду, я вздрагиваю и открываю глаза…
Эпилог.
Металл ограждения впивается в камзол. Эта мелочь меня не тревожит. Многое за последнее время стало не таким важным, каким было ранее, до …
Охорсис во сне хрюкнул. Две недели назад дроу сложили ему из камня пещеру, когда он впал в спячку. Но сейчас не зима, и Кюхен поступил так от тоски.
Я грустно улыбнулся. Животное оказалось таким же упрямым, как его хозяйка. В груди неприятно кольнуло. Тоска съедала не только Кюхена. Запрокинув голову, подставил лицо холодному порыву разбушевавшегося ветра. Скоро начнётся сезон пустынных бурь. Город закроют магическим куполом, звёзды и луну сменят яркие оссы.
— Его Величество Корахар выслал на границу Пустынь три легиона воинов, — тихо сообщил Эладар, стоя за моим плечом.
Невольно коснулся пальцами перебинтованного левого запястья. Этот жест прочно обосновался среди моих привычек, напоминая о Владе.
