Распутник

— А мне и не надо. — Правый хук Борна нокаутировал бы любого другого человека, а Темпл его как будто не заметил. К сожалению. Он продолжал наступать. — Любой, кто сумеет выбить тебя из колеи так, как это удается ей, заслуживает моего восхищения. Да она заслужила мою преданность одним своим участием в сегодняшних развлечениях. Полагаю, Кросс вернется наполовину в нее влюбленным.
Он намеренно подстрекал Борна, и ему это удалось. Зарычав, Борн кинулся на Темпла. Тот блокировал два быстрых удара, а затем нанес партнеру резкий удар в живот. Борн выругался и повис на Темпле, учащенно дыша и сильно потея. Секунда-другая. Пять. Наконец Темпл отодвинулся и прежде, чем Борн успел шевельнуться, ударил его раз, еще раз, и Борн отлетел на канаты. Из носа у него текла кровь.
На этот раз он никак не мог прийти в себя, упал на колени.
— Раунд закончен, — объявил Чейз.
Темпл поспешил помочь Борну подняться, но тот только выругался.
— Оставь меня! — рявкнул он, поднялся на ноги и направился к стулу в углу ринга, помеченному зеленым носовым платком.
— Тридцать восемь секунд, — сказал Борн, срывая платок со столбика, поднося его к носу и запрокидывая голову. — Готовься к контратаке.
— Что она тебе такое сказала, раз ты так нарываешься на трепку? — поинтересовался Темпл.
Борн не ответил на вопрос. Боль в щеке не помогала, не отвлекала его от мыслей о том, что сегодня ночью произошло между ним и женой. Как ее голубые глаза сверкнули, когда она обвинила его в том, что он использовал ее тело, обеспечивая свои интересы. Как она расправила плечи и кинулась в защиту своей чести — сделала то, что он обязан был сделать за нее.
Как она смотрела на него искренними, полными слез глазами и рассказывала, как ей его не хватало.
Она права. Он использовал ее. Относился к ней куда хуже, чем она заслуживает. А она защищала себя с достоинством и гордостью. Потрясающе.
И даже тогда, когда он пытался отпустить ее, оттолкнуть от себя, он знал, что хочет ее. Борн не пытался одурачить себя, убедить, что это желание только что возникло. Он хотел ее в Суррее, когда она стояла в темноте, имея при себе для защиты один только фонарь. Но сейчас… желание сделалось более серьезным. Более примитивным. Более опасным. Сейчас он хотел ее — свою сильную, умную, добросердечную жену, которая с каждым днем становилась все соблазнительнее, изменяясь и расцветая в новую личность, совершенно отличающуюся от той девочки, какую он встретил темной суррейской ночью.
И сейчас он был женат на ней, буквально обязан по закону Божьему и человеческому взять ее. Уложить в постель, поклоняться ей. Прикасаться к ней любым греховным способом, какой только мог вообразить.
Сделать ее своей.
А она не хочет иметь с ним ничего общего.
Он стиснул левый кулак, наслаждаясь жгучей болью под полосками ткани — ощущение только что прошедшего боя, обещание следующего, — и опустил носовой платок. Кровь из носа перестала течь.
Если бы она не решила оттолкнуть его сегодня, это бы все равно непременно служилось, но, возможно, слишком поздно, когда он уже не смог бы ее отпустить.
— Мне нужно, чтобы кто-нибудь за ней последил.
Чейз поднял глаза.
— Зачем?
— Оллес просил ее бежать с ним, когда я измараю его в грязи.
Его партнеры переглянулись, и Темпл сказал:
— И ты хочешь заплатить кому-нибудь, чтобы этого не произошло?
Он хочет верить, что этого и так никогда не произойдет. Что она выберет его.
Что она будет бороться за него так же, как борется за Томми.
Всплыло непрошеное, давно похороненное воспоминание — маленькая Пенелопа, широко раскинув руки, играет в саду в жмурки. Дети рассыпались в разные стороны, окликают ее, а она, пошатываясь, мечется то туда, то сюда и хохочет над глупой игрой. Они с Томми подкрались к ней и хором прошептали ее имя. Она резко повернулась к нему и легко его поймала, провела руками по щекам, улыбаясь широко и радостно. «Майкл, — негромко сказала она, — я тебя поймала!»
Он провел руками по лицу, уставившись на ступни, засыпанные опилками.
— Думаю, это лучше всего.
Первым ответил Чейз:
— Не думаю, что пустить за леди слежку — лучший способ вызвать к себе любовь, Борн.
Темпл ухмыльнулся и сказал:
— Почему бы не оставить ринг и не пойти к ней? Скажи ей то, что она хочет услышать, уложи девицу в постель и напомни, почему ты лучше Оллеса во всех имеющих значениях смыслах. — Он несколько раз качнул бедрами взад-вперед на канатах, грязно изображая половой акт. — Совсем другое сражение, но куда более приятное.
Борн нахмурился, потряс руками, покачался на уставших ногах.
Темпл провел черту в насыпанных на пол опилках, звук эхом отдался в темном, похожем