Рассеяный свет. Файл №223

темноте, — недовольно буркнул Молдер, глядя сквозь зарешеченное и забранное пуленепробиваемым стеклом окошко на понурую фигуру, сидящую на краю койки.
— Он настоял на рассеянном свете… — психиатр был полноват, лысоват и подобострастен. — Только на таких условиях он соглашается пускать посетителей. Но если вы считаете, что освещение нужно поменять…
Молдер только вздохнул, оглянулся на Скалли, невозмутимо подпиравшую стену, и шагнул в палату.

Пальцы доктора Бентона, сжимающие увенчанную длинным столбиком пепла сигарету, заметно дрожали. Кажется, после встречи на вокзале он сдал еще сильней: черные круги под глазами, неопрятная клочковатая щетина на скулах, мутный блуждающий взгляд… Нервное напряжение, в течение всех этих дней не дававшее беглецу расслабиться, схлынуло, и из доктора словно вынули стержень. Впрочем, может быть, такое впечатление создавала мешковато сидящая казенная пижама мышиного цвета…
— Ну, разве вы можете хотя бы отчасти понять, каково это! — говорил доктор, потирая лицо тыльной стороной ладони. — Жить на вокзале, как последний бродяга, день и ночь бояться заснуть, каждую минуту вздрагивать при мысли о том, что может произойти… — Бентон судорожно затянулся сигаретой.
— Причиной всему — несчастный случай в лаборатории? — Скалли воспользовалась паузой в монологе. — Как вы считаете, эта бомбардировка квантами, или чем там еще, изменила вас физически?
— Безусловно!
— Каким образом, не скажете?
— Даже если бы я и знал, вы все равно бы ничего не поняли, — Бентон поднялся с койки и начал возбужденно мерить палату шагами. — Что нам известно о субатомных частицах? Да почти ничего! А в том, что известно, разбирается, дай бог, полтысячи физиков по всей Земле… У меня просто слов таких нету, чтобы объяснить случившееся непрофессионалу!
Скалли наклонила голову:
— Это как-то связано с темной материей?
— Это всем существом связано с темной материей! Моя тень, после этого эксперимента она изменилась! Можно сказать, она уже не принадлежит ни мне, ни этому миру. Она как черная дыра, она расщепляет молекулы на атомы, заставляет электроны сходить с орбит, преобразует материю в чистую энергию… Причем делает это с дьявольской избирательностью! ..
— Так вы убили Гэрриленд Лэмбер?
Доктор тяжело опустился на край кровати.
— Это не я… Гэрриленд была моей коллегой, давним другом… Она… Я… В общем, в ночь после случая в лаборатории я отправился к ней. Я просто стоял в дверях ее дома. Я смотрел прямо на нее. А потом она шагнула в мою тень — и исчезла…
— И вы никак не можете контролировать свою тень? — спросил Молдер.
— О, если бы я мог! — Бентон слабо улыбнулся. — Неужели вы думаете, что мне доставляло удовольствие убивать этих людей? Я могу только одно — изучать ее, постараться выявить ее истинную природу, установить какие-то закономерности… Прежде, чем это сделают они.
— Они? — Молдер вопросительно приподнял бровь.
— Правительство… — голос доктора упал почти до шепота. — Они охотятся за мной. И когда они меня найдут, они высосут мне мозги. У них руки так и чешутся это сделать…
— Высосать мозги? И с какой целью?
— Чтобы украсть все то, над чем я работал десятилетия. И ради этого они готовы убить кого угодно…
— Но если вы погибнете, через некоторое время исчезнет и ваша тень.
— Кто его знает… — Бентон помолчал минуту, потом поднял глаза на Молдера. — Поэтому вы и должны меня отсюда вытащить. Если я умру, у этой штуки не останется ничего, что хоть в какой-то степени связывало бы ее…
Он хотел добавить еще что-то, но дверь в палату распахнулась и на пороге появилась детектив Райен во всей своей красе. Молдер еле удержался, чтобы не сказать вместо приветствия какую-нибудь грубость. Только-только начало вытанцовываться что-то по-настоящему серьезное — и вот эта дамочка тут как тут.
— Извините, но мне придется попросить вас прервать допрос подозреваемого, — вежливо, но твердо проговорила детектив Райен.

…Страсти в коридоре кипели и пенились, как тихоокеанский прибой в бурную осеннюю ночь. Детектив Бэррон, старший по делу о серии таинственных исчезновений, стоял, широко расставив ноги, посреди больничного коридора и с плохо скрываемым отвращением рассматривал федеральных агентов. Блики больничных ламп играли на иссиня-черной коже детектива. Если тот факт, что местная полиция в массе своей не питает никакой любви к агентам Федерального Бюро и требовал каких-то дополнительных доказательств, то первая же фраза Бэррона после взаимных представлений развеяла все сомнения.
— А