Рассказы о привидениях

выбила тебя из колеи, верно? — с удивлением произнес он.
— Конечно. Каждый божий день я только и слышу: «Гарри то», «Гарри это», «Гарри говорит», «Гарри думает», «Можно угостить Гарри?», «Можно Гарри пойдет с нами?» Тебе хорошо — ты целый день на работе, а мне приходится жить с этим. Я… я боюсь, Джим. Это так странно.
— Знаешь, как нужно поступить, чтобы ты успокоилась?
— Как?
— Сходи завтра с Крис к старому доктору Уэбстеру. Пусть он с ней поговорит.
— Ты думаешь, она больна… психически?
— Господи, нет! Но когда мы сталкиваемся с непонятным явлением, нужно получить профессиональный совет.

На следующий день я отвела Крис к доктору Уэбстеру. Оставив ее в приемной, я вкратце рассказала ему о Гарри.
— Довольно необычный случай, миссис Джеймс, — сочувственно кивнул он, — но далеко не редкий. В моей практике были дети, чьи воображаемые друзья становились настолько реальными для них, что наводили ужас на родителей. Полагаю, она одинока, не так ли?
— У нее нет друзей. Видите ли, мы недавно переехали в этот район. Но все изменится, когда она начнет ходить в школу.
— Вот увидите, когда она пойдет в школу и познакомится с другими детьми, ее фантазии исчезнут. Дело в том, что любому ребенку необходимо общение со сверстниками, а раз она его лишена, то сама придумывает себе друзей. Одинокие пожилые люди тоже разговаривают сами с собой. Это вовсе не означает, что они сумасшедшие, просто им нужно с кем-то поговорить. Ребенок более практичен. Ей кажется, что разговаривать с собой глупо, поэтому она придумывает себе собеседника. Я уверен, вам не о чем беспокоиться.
— Мой муж говорит то же самое.
— Не сомневаюсь. И все-таки, раз уж вы привели Кристину, я поговорю с ней. Оставьте нас одних.
Я вышла в приемную за Крис. Она стояла у окна.
— Гарри ждет, — сообщила она.
— Где, Крис? — спокойно спросила я. У меня вдруг появилось желание увидеть ее глазами.
— Там, у розового куста.
В саду у доктора рос куст белых роз.
— Там никого нет, — сказала я. Крис посмотрела на меня с недетским укором. — Доктор Уэбстер хочет поговорить с тобой, милая, — дрожащим голосом произнесла я. — Ты его помнишь, правда? Он давал тебе конфетки, когда ты болела ветрянкой.
— Да, — кивнула она и с готовностью вошла в кабинет.
Я беспокойно мерила шагами приемную. До меня доносился звук их голосов через стенку, я слышала хмыканье доктора, заливистый смех Кристины. Она с упоением рассказывала ему то, что никогда не рассказывала мне.
— С ней все в порядке, — сказал доктор, когда они вышли ко мне. — Просто у этой маленькой проказницы богатое воображение. Небольшой совет, миссис Джеймс. Не запрещайте ей говорить о Гарри. Пусть она привыкнет доверять вам свои секреты. Насколько я понимаю, вы неодобрительно отзывались об этом ее «брате», поэтому она не говорит с вами о нем. Он делает деревянные игрушки, верно, Крис?
— Да, Гарри делает деревянные игрушки.
— И он умеет читать и писать, правда?
— И еще плавать, лазать по деревьям и рисовать картины. Гарри все умеет. Он замечательный брат, — ее маленькое личико светилось от восхищения.
Доктор похлопал меня по плечу и сказал:
— Для нее Гарри — идеальный брат, У него даже такие же рыжие волосы, как у тебя, Крис, да?
— У Гарри рыжие волосы, — гордо заявила Крис. — Рыжее, чем у меня. И он почти такой же высокий, как папа, только худой. Он ростом с тебя, мама. Ему четырнадцать лет. Он говорит, что слишком высокий для своего возраста. Что значит слишком высокий для своего возраста?
— Мама объяснит это тебе по дороге домой, — улыбнулся доктор Уэбстер. — До свидания, миссис Джеймс. Не волнуйтесь. Просто позвольте ей говорить. До свидания, Крис. Передавай от меня привет Гарри.
— Он там, — Крис показала пальцем в сад. — Он меня ждет.
— Они неисправимы, — рассмеялся доктор Уэбстер. — Я знал одну несчастную мать, чьи дети придумали целое племя аборигенов, и всей семье приходилось соблюдать их ритуалы и табу. Так что вам еще повезло, миссис Джеймс!
Я попыталась убедить себя, что мои страхи напрасны, но у меня ничего не вышло. Я искренне надеялась, что когда Крис пойдет в школу, злосчастный Гарри исчезнет из ее жизни.
Крис бежала впереди меня. Она подняла голову вверх так, словно рядом с ней кто-то шел. На какое-то краткое, жуткое мгновение рядом с ее тенью на тротуаре я увидела еще одну — длинную, худую — похожую на тень мальчика. Потом она пропала. Я подбежала к ней и всю дорогу до дома крепко держала ее за руку. Даже в относительной безопасности дома — в столь жаркую погоду здесь стоял необъяснимый холод — я не выпускала ее из виду. На первый взгляд она вела себя как обычно,