Рассказы о привидениях

но в действительности она ускользала от меня. Ребенок в моем доме становился чужим.
Впервые с тех пор, как мы с Джимом удочерили Крис, я всерьез задумалась. Кто она? Откуда? Кем были ее настоящие родители? Кто эта маленькая обожаемая мной незнакомка, которую я называю своей дочерью? Кто такая Кристина?
Прошла еще одна неделя. И все время я слышала только о Гарри. Накануне первого школьного дня Крис заявила:
— Не пойду в школу.
— Завтра ты пойдешь в школу, Крис. Ты очень хочешь пойти в школу, и сама об этом знаешь. Там будет много маленьких девочек и мальчиков.
— Гарри говорит, что не сможет пойти вместе со мной.
— В школе тебе не нужен Гарри. Он… — я изо всех сил пыталась следовать совету доктора и делать вид, что верю в существование Гарри — … он уже большой. Ему четырнадцать лет, и он будет чувствовать себя глупо среди маленьких мальчиков и девочек.
— Я не пойду в школу без Гарри. Я не хочу быть без Гарри. — Она громко и горько заплакала.
— Не говори глупости, Крис! Немедленно перестань! Я хлопнула ее по руке. Плач тотчас прекратился. Она уставилась на меня, голубые глаза широко распахнулись и смотрели пугающе холодно. Она смерила меня совершенно взрослым взглядом, от которого мне стало страшно, и потом проговорила:
— Ты меня не любишь. А Гарри любит. Я нужна Гарри. Он говорит, что я могу пойти с ним.
— Я не желаю больше этого слышать! — закричала я, ненавидя злость в своем голосе, презирая себя за то, что злюсь на маленькую девочку — мою маленькую девочку — мою…
Я опустилась на одно колено и протянула руки.
— Крис, милая, иди ко мне. Она медленно подошла.
— Я люблю тебя, — сказала я. — Я люблю тебя, Крис, и я существую в действительности. Школа тоже существует в действительности. Пойди в школу ради меня.
— Гарри уйдет, если я начну ходить в школу.
— У тебя будут другие друзья.
— Мне нужен Гарри, — она снова заплакала. Слезы капали на мое плечо.
Я крепко прижала ее к себе.
— Ты устала, детка. Ложись в постель. Она так и заснула со следами слез на лице.
Было еще светло. Я подошла к окну, чтобы задернуть шторы. Золотистые тени и длинные полоски солнечного света в саду. И вдруг, снова как во сне, длинная четко очерченная тень мальчика у белых роз. Как безумная, я распахнула окно и закричала:
— Гарри! Гарри!
Мне показалось, что среди роз мелькнуло красное пятно, похожее на рыжие мальчишеские кудряшки. И — ничего.
Когда я рассказала Джиму о нервной вспышке Кристины, он покачал головой:
— Бедная малышка. Все дети нервничают, когда в первый раз идут в школу. Она успокоится, как только начнет учиться. Пройдет какое-то время, и ты больше не услышишь о Гарри.
— Гарри не хочет, чтобы она шла в школу.
— Эй! Ты говоришь так, будто сама веришь в его существование!
— Иногда верю.
— В твоем-то возрасте верить в злых духов? — поддразнил он меня. Но в глазах сквозила озабоченность. Он думает, что я не в своем уме, и его нельзя за это винить.
— Я не думаю, что Гарри — это зло, — ответила я. — Он просто мальчик. Мальчик, который существует лишь в воображении Кристины. А кто такая Кристина?
— Немедленно остановись! — резко прервал меня Джим. — Когда мы удочерили Кристину, мы решили, что она станет нашим собственным ребенком. Мы же договорились: никакого прошлого, никаких размышлений и беспокойств. Никаких тайн. Крис — наша, как будто ты сама ее родила. Кто такая Кристина! Она — наша дочь, просто помни об этом!
— Да, Джим, ты прав. Разумеется, ты прав.
Его реакция оказалась слишком бурной, поэтому я решила не говорить ему, что задумала сделать на следующий день, пока Крис будет в школе.
Наутро Крис была молчалива и подавлена. Джим шутил с ней и пытался развеселить ее, но она лишь выглядывала в окно и повторяла:
— Гарри ушел.
— Теперь Гарри тебе не нужен. Ты идешь в школу, — уговаривал ее Джим.
Крис бросала на него взгляды, полные недетского презрения, которыми иногда смеривала и меня.
По дороге в школу мы не произнесли ни слова. Слезы комком стояли у меня в горле. Несмотря на радость, которую я испытывала от того, что мой ребенок идет в школу, у меня возникло чувство потери — мне не хотелось с ней расставаться. Думаю, это чувство знакомо любой матери, которая впервые ведет в школу свое единственное сокровище. Наступает конец беззаботному детству, начинается настоящая взрослая жизнь — незнакомая, жестокая, грубая. У ворот школы я поцеловала ее на прощание и сказала:
— Ты пообедаешь в школе вместе с другими детьми, Крис, а после занятий — в три часа — я заберу тебя домой.
— Хорошо, мама.
Она крепко держала меня за руку. К школе подходили другие взволнованные