Рассказы о привидениях

присутствует какая-то загадка и есть потайная дверь, а героиня служит гувернанткой у детей и потом выходит замуж за молодого баронета. Но я пока не слышала ни о каких тайнах, хотя мне нравится их выдумывать, и, даже будь я гувернанткой, никаких молодых баронетов нет и в помине.
Но, по крайней мере, привидение должно жить в этом доме, хотя раз я ничего о нем не слышала, значит, его тут скорее всего нет. Мне не хочется спрашивать мисс Ладгейт, потому что, хотя она и славная леди, есть некоторые вопросы, которые я не могу ей задать. Может быть, она верит в привидения, тогда ей будет страшно о них говорить; а может быть, не верит, тогда она рассердится за то, что я говорю чепуху.
Конечно, я знаю, что все это чепуха, но как было бы чудесно, если бы нас преследовала какая-нибудь миленькая старушка — скажем, времен королевы Анны. Но привидения нас не преследуют, зато нас преследуют бродяги“.
Дальше она описывает ежедневное паломничество этих кочевников английской деревни, которые попрошайничают и крадут все, что попадется им на пути, переходя от одного работного дома к другому; эти странные, нелогичные и ленивые создания выбрали жизнь, полную страданий и лишений, вместо сравнительного благополучия, гарантированного честным трудом. В среднем к ним наведывались три-четыре таких посетителя в день, и ни один из них не уходил с пустыми руками. Миссис Финч получила строгие инструкции и неукоснительно их выполняла с бесстрастным лицом дисциплинированного работника. Если в доме не оказывалось лишней еды, ее заменяли деньгами, которые можно было обратить в выпивку в ближайшем трактире.
Тесса постоянно встречала этих бродяг на дороге. Мужчины и женщины, они многим отличались друг от друга; некоторые все еще цеплялись за остатки самоуважения; другие хитрили, вели себя непристойно, враждебно и являли собой потенциальных преступников, которым не хватает мужества подняться над мелким воровством. В большинстве своем их лица искажала либо злоба, либо идиотское выражение выпученных глаз в сочетании со слюнявым похотливым ртом, но всех их объединяли нечистоплотность и наглое поведение.
Постепенно Тесса привыкла к их откровенным и дерзким взглядам, фамильярным кивкам, пошлым ухмылкам. Они по-своему выражали ей свое презрение, говорили, что она — никто, и, если ей противно на них смотреть, пусть не смотрит. Они знали, что она всего лишь мелкая сошка, которую в любой момент могут уволить, тогда как они — по какой-то необъяснимой причине — всегда желанные гости. Тесса относилась с отвращением к ним и к их молчаливой наглости и в душе злилась на мисс Ладгейт за то, что та им потворствует.
Они — помоечные крысы, изгои общества, мерзкие грабители, переносящие заразу из деревни в деревню, из города в город.
Девушка не понаслышке знала о трудностях честных бедняков. Воспитываясь в деревне, она сталкивалась с наемными работниками, чернорабочими, видела ужасающую бедность их домов, их независимость и отчаянную борьбу за выживание. В имении мисс Ладгейт немало семей жили на хлебе и картошке, иногда не имея в достатке даже этой скудной пищи. Но старуха не испытывала к ним никакой жалости и щедро одаривала тех, кто этого вовсе не заслуживает. В вырытых за парком канавах всегда можно было найти пару батонов хлеба, выброшенных туда каким-нибудь бродягой, который получил более вкусную еду в доме лавочника.
Тесса не могла поговорить с мисс Ладгейт на эту тему. Она понимала, что такой разговор может стоить ей места. Однако она подошла с этим вопросом к миссис Финч, в обязанности которой входило подавать нищим еду и выпивку или, за неимением другого, деньги.
Миссис Финч, неразговорчивая по природе, но с доброй душой, сначала ответила одним многозначительным словом „Приказы!“ и после небольшой паузы добавила:
— У хозяйки есть веские причины для этого… Во всяком случае, так ей кажется.
Тесса поселилась в Биллингдон-эбботс поздним летом, когда в садах вовсю цвела нежная лаванда — предвестница приближающейся осени. Наступил сентябрь, и на деревьях появились первые желтые пятна. Каштаны раскрыли свои колючие скорлупки, роняя на землю гладкие коричневые плоды. По вечерам над прудами и ручьями поднимался бледный туман. Стало холодно.
Каждое утро выглядывая из окна своей комнаты, Тесса отмечала признаки неумолимого движения времени. День за днем зеленых красок становилось все меньше, а желтых — больше. Потом желтые уступили место золотым, бурым и красным. Лишь остролисты и лавры не сдавались под напором наступавшей зимы.
Однажды вечером мисс Ладгейт впервые закуталась в зимнюю шаль. У нее был подавленный вид, она почти ничего не говорила за ужином. Потом в гостиной она достала колоду карт и приготовилась