Рассказы о привидениях

этого не дождется. Линг не относится к тем болтливым старым домам, которые выдают тайны, доверенные им людьми. Вся его история доказывает, что он всегда был немым соучастником, неподкупным стражем многих секретов. И каждый день натыкаясь на его молчание, Мэри Бойн понимала тщетность попыток разговорить его человеческими способами.
— Я не говорю, что это было нечестно, но и не говорю, что честно. Это просто бизнес.
Услышав эти слова, Мэри вздрогнула и пристально посмотрела на своего собеседника.
Когда полчаса назад ей принесли карточку с надписью „Мистер Парвис“, она сразу же поняла, что это имя занимало все ее мысли с тех самых пор, как она прочитала его в незаконченном письме Война. В библиотеке ее ожидал невысокий человек с нездоровым цветом лица, лысой головой, в очках в золотой оправе. Ее охватила дрожь при мысли, что перед ней стоит тот самый человек, к которому обращался ее муж в последние минуты перед исчезновением.
Парвис учтиво, но без лишних предисловий — как человек, который ценит время, — изложил цель своего визита. Он заехал в Англию по делу и, оказавшись в Дорсетшире, решил выразить свое почтение миссис Бойн и, если представится возможность, выяснить у нее, что она намеревается предпринять в отношении семьи Боба Элвелла.
Его слова всколыхнули забытые страхи в душе Мэри. Может быть, ее гостю все-таки известно, что имел в виду Бойн в своей неоконченной фразе? Она попросила его пояснить вопрос и сразу заметила, что его удивила ее неосведомленность. Неужели она и в самом деле почти ничего не знает?
— Я ничего не знаю… расскажите мне, — пробормотала она.
И тогда он все ей рассказал. При всем своем замешательстве и недоумении она поняла одно — история с „Блу Стар Майн“ имеет довольно неприятную окраску. Ее муж получил баснословную прибыль, проведя блестящую биржевую сделку за счет того, что оказался проворнее другого человека, который не успел использовать свой шанс; жертвой его ловкости стал молодой Роберт Элвелл, который помог ему организовать дело с „Блу Стар Майн“.
Услышав испуганный вскрик Мэри, Парвис посмотрел на нее с равнодушным спокойствием.
— Боб Элвелл оказался слишком медлительным, только и всего; будь он немного попроворнее, на его месте сейчас был бы Бойн. В бизнесе такие вещи происходят сплошь и рядом. Как утверждают ученые, выживают сильнейшие, понимаете? — мистер Парвис весьма точно подобрал аналогию и явно этим гордился.
Мэри испытывала физическое отвращение к следующему вопросу, который пыталась сформулировать: словно слова, готовые сорваться с языка, имели тошнотворный привкус.
— То есть… вы обвиняете моего мужа в совершении грязного поступка?
Мистер Парвис бесстрастно обдумал вопрос.
— О нет. Я даже не говорю, что он поступил нечестно. — Он окинул взглядом длинные ряды книг, словно одна из них могла подсказать ему подходящее определение. — Я не говорю, что он поступил нечестно, но и не говорю, что честно. Это бизнес. — В конце концов, с его точки зрения, это — самое исчерпывающее определение, которое только можно найти.
Мэри в оцепенении смотрела на него. Он казался ей равнодушным посланцем сил зла.
— Но, очевидно, адвокаты мистера Элвелла не разделяют вашу точку зрения — насколько мне известно, они посоветовали ему забрать иск.
— О да, они знали, что формально у него нет шансов. Вот после того, как они посоветовали ему забрать иск, он и впал в отчаяние. Дело в том, что он занял большую часть денег, которые вложил и потерял в „Блу Стар“, и в результате оказался в безвыходном положении. Вот почему он застрелился, когда ему сказали, что он никогда не выиграет дело.
Мэри захлестнуло удушающей волной страха.
— Он застрелился? Покончил с собой из-за этого?
— Ну, вообще-то он не покончил с собой. Протянул два месяца, прежде чем умер, — Парвис произнес эти слова без всяких эмоций, словно патефон, прокручивающий свою пластинку.
— Вы хотите сказать, что он пытался убить себя, и у него ничего не вышло? А потом он попытался еще раз?
— О, ему не пришлось пытаться второй раз, — мрачно заметил Парвис.
Они молча сидели напротив друг друга — он задумчиво вертел на пальце очки, она напряженно застыла, положив руки на колени.
— Но если вы все это знали, — наконец проговорила она, с трудом выдавливая из себя слова, — то почему, когда я написала вам сразу после исчезновения мужа, вы ответили, что не можете объяснить его письмо?
Парвис выслушал ее без тени смущения.
— Откровенно говоря, я действительно его не понял, Но даже если бы понял, в тот момент не стал бы об этом говорить. Дело Элвелла решилось, когда отозвали иск. Я не мог рассказать вам ничего нового, что помогло