Рассвет страсти

Фоусон и джентльмен, которого он представляет, предпочитают купить чертежи и записи и присвоить себе авторство изобретений. Они не желают помогать мне в увековечивании памяти умершего и уже забытого человека.

— Я мог бы навести для вас кое-какие справки, — осторожно начал он.
Стоило предложить Изабелле какую-то помощь, и она тут же ощетинивалась тысячами иголок.
— Вы очень добры, — грустно ответила Изабелла. — Но эта задача намного сложнее, чем кажется на первый взгляд.
Пройдя мимо него, она остановилась посередине кабинета и, раскинув руки, медленно повернулась вокруг своей оси, жестом обведя мрачноватую обстановку вокруг.
— Необходимость расстаться с работой отца рвет мне душу на части.

— Тогда не делайте этого.
Повинуясь внезапному импульсу, Изабелла протянула руку и осторожно коснулась его руки.
— Только человек, который никогда и ни в чем не нуждался, может сохранять верность своим убеждениям. К сожалению, я не могу позволить себе подобное благородство. Мне приходится уравновешивать дочернюю любовь с практическими соображениями. Каждый проданный мною чертеж обеспечивает семью крышей над головой и позволяет иметь пищу на столе. Его работа предоставила Делии сезон в Лондоне, на который она имеет полное право. Отец хотел бы видеть ее счастливой.
— А как же ты, Изабелла?
Он заранее знал ответ. Как и его мать, Изабелла жила нуждами семьи. Она редко говорила о своей матери, но Вейн уже понял, что после смерти мужа миссис Торн переложила все заботы по хозяйству на плечи старшей дочери.
— Простите мне мой эгоизм, — спохватилась Изабелла. — Я не должна была нагружать вас своими проблемами. — Она жестом пригласила его присесть на диван. — Я не ожидала вас сегодня увидеть. Надеюсь, вы не слишком разочарованы, что не застали Делию?
Изабелла принялась объяснять, почему младшая сестра уехала из дому без нее, а Вейн тем временем вновь пристально изучал ее точеный профиль. Если бы леди смогла прочесть его мысли, она непременно удивилась бы.

— Отец, ты должен был позвать на помощь кого-нибудь из слуг, — упрекнул Вейн своего восьмидесятилетнего отца, увидев, как он несет в сад целую охапку горшков с растениями.
— Здравствуй, Кристофер, — удивленно отозвался маркиз. — Тебя мама ждет?
— Нет. — Не спрашивая разрешения, Вейн отобрал у запыхавшегося старика все четыре горшка и кивнул на дверь. — Ты шел в сад?

— Да, но помогать мне совершенно необязательно. Я отлично справился бы…
— Куда их поставить? — оборвал его Вейн.
Сколько он себя помнил, любимыми друзьями его отца всегда были оранжерея и сад. Он часто задавался вопросом, не спит ли отец по ночам на одной из садовых скамей. И он крайне редко видел обоих родителей в одной комнате.
— Я нес горшки к восточной стене, — пояснил отец. Его голос сорвался, и Вейн замедлил шаги. Они вышли в залитый солнцем сад. — Можешь поставить их на скамью. Я схожу за остальными.

— Оставь их. Я сам принесу.
Наклонившись, чтобы опустить горшки на скамью, он с опозданием заметил, что его сюртук испачкан. Помогая отцу, Вейн забыл его снять.
— Тебе нужно что-нибудь еще? Может, позвать Сквайрса?
Маркиз, прищурившись, посмотрел на него из-под широких полей соломенной шляпы. Его голубые глаза были затуманены катарактой, но взгляд все же был цепким и проницательным.
— Сквайрс уже не молод. Скорее всего, он дремлет в кладовой.
— Сквайрс на двадцать лет моложе тебя, — сухо ответил Вейн, заставив маркиза усмехнуться. Отец уже много лет подшучивал над любовью дворецкого вздремнуть перед обедом. — Пойду принесу остальные горшки.
Но отец уже отвернулся и разглядывал выставленные на скамье растения. Видимо, его волновало, не сломал ли сын нежные стебли. Вейн только покачал головой и, сбросив с плеч испорченный сюртук, зашагал в оранжерею.