Рассвет страсти

он выпустил ее щиколотку и оперся на край постели, чтобы встать.
— Щадя твою невинность, я потушу свечи.
Изабелла моргнула, когда спальню озарила вспышка молнии. Вейн выпрямился, и она увидела гордое свидетельство его желания, которое не в состоянии были скрыть брюки. Наверное, он думал, что у нее слабые нервы и при виде его мужского естества она упадет в обморок.
— Оставьте одну свечу, милорд. — В ответ на его вопросительный взгляд она обхватила себя руками. — Я не хочу, чтобы вы споткнулись и обо что-нибудь ударились. Что скажет Чезвик, если в угоду моей скромности вы испортите сорочку?
Вейн усмехнулся и задул несколько свечей, прежде чем поднести едва озаренный светом единственной свечи канделябр ближе к постели. Он поставил его на столик и обернулся к Изабелле.
— Бог сотворил тебя, чтобы ты заманила меня в свои дьявольские сети. — Он развязал шейный платок. — Я постараюсь его не разочаровать.
Если, раздевая даму, Вейн просто продемонстрировал ловкость, то, сбросив собственную одежду, он стал необыкновенно внушительным. Перед Изабеллой стоял великолепный мужчина с мускулистым торсом и темной порослью коротких жестких волос на груди, указывающих на то, что их обладатель находится в расцвете мужской силы. Он опустил взгляд на бугор, выпирающий в верхней части его брюк, и заколебался:
— Ты не привыкла к виду обнаженного мужчины. Я не обижусь, если ты отвернешься, пока я разденусь.
Изабелла восприняла эти слова как заботу о ней. Вейн хотел защитить ее даже от себя! Но трусиха не вошла бы в его дом. Она медленно соскользнула с постели и выпрямилась. Не обращая внимания на настороженное выражение лица графа, она расстегнула пуговицы на его поясе.
— Так будет честнее, — поддразнила она Вейна, распахивая ширинку и обнаруживая, что полоска волос на его плоском животе опускается в гнездо курчавых жестких волос между ног.
— Изабелла, ты играешь с огнем, — зарычал он, когда она легко коснулась все еще спрятанной в брюках набухшей плоти.
— Настоящий философ радуется любым новым открытиям, — ответила девушка, изумляясь размерам его мужского органа.
Одного взгляда хватило, чтобы понять, что для этого джентльмена природа не поскупилась ни в чем.
— Сними сорочку, — хрипло прошептал он.
Его просьба заставила ее сердце забиться еще быстрее. Изабелла видела, что ее тело реагирует на его близость: соски затвердели от первого поцелуя, и теперь чувствительная кожа терлась о ткань сорочки. Ей хотелось поднять руку и потереть грудь в попытке довести эту сладостную негу до пика.
— Если это не оскорбит ваш взор…
— Ни за что, — ответил он, делая над собой усилие, чтобы не уменьшить разделяющее их расстояние. — Я хочу видеть тебя всю полностью.
Изабелла сделала глубокий вдох, стянула сорочку через голову и уронила ее к своим босым ногам. Первым желанием было прикрыть грудь руками. Под голодным взглядом Вейна она залилась румянцем, опустившимся на ее шею и грудь.
— Бог ты мой, Изабелла, ты прекрасна! — произнес он, делая последний шаг к ней.
Он опустил голову и коснулся щекой ее волос. Его пальцы нащупали завязки панталон. Резкий рывок, и последний предмет одежды соскользнул с ее тела.
Изабелла задрожала, но это не имело никакого отношения к холоду. Она неловко обняла его за бедра и благодаря этому удержалась на ногах, потому что дрожь била ее все сильнее. Девушка подняла голову, и Вейн немедленно завладел ее губами.
Этот поцелуй был медленным и долгим. Она раскрыла губы, зная, что он не удовольствуется поверхностным касанием. Вейн застонал и всем телом прижался к ней. Восхитительное ощущение у нее в груди начало опускаться ниже, заставляя все острее чувствовать мужскую плоть, плотно прижатую к ее животу.
Отважная дама могла бы опустить брюки Вейна вниз, высвобождая член. Изабелла же только крепче обхватила его бедра, не решаясь сделать следующий шаг.
Вейн взял ситуацию в свои руки, положив конец ее нерешительности. В нем как будто лопнула туго натянутая пружина — он подхватил Изабеллу на руки и понес к кровати. Поцеловав девушку в губы, он осторожно опустил ее на простыни.
Не произнося ни слова, он спустил брюки вниз по узким бедрам и высвободил ноги. Изабелла, повернув голову, наблюдала за тем, как он раздевается. Когда она увидела торчащий между бедер Вейна член, то широко раскрыла глаза. Необыкновенно толстый, длинный и твердый жезл, казалось, рос у нее на глазах, освободившись наконец от сдерживающей его одежды.
Вейн повернулся к ней боком. Изабелла сомневалась, что он руководствуется соображениями скромности. Скорее