Рассвет страсти

— Удовольствие женщины — мощнейший стимулятор, — произнес он, поднося влажные пальцы к губам и облизывая их. — Если таково твое заклинание, моя Цирцея, то я не желаю, чтобы ко мне возвращался здравый смысл.

Он напрочь лишил ее рассудка. И голоса. Тщетно Изабелла пыталась перевести дыхание. Откинувшись на подушки, она была слишком слаба, чтобы пошевелить хотя бы пальцем, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Поэтому она не протестовала, когда Вейн приподнялся и расположился между ее разведенными в сторону бедрами, удерживая себя на руках в нескольких дюймах над ней. Похоже, он был доволен ее состоянием. Да и с чего бы ему быть недовольным, учитывая то, что ответственность за это состояние целиком лежала на нем?
Она должна была прийти в ужас от того, что он при помощи одних только рук заставил ее кричать от наслаждения. Но гневаться на него она не могла. Все, на что у нее хватало сил, — это молча смотреть на него, задаваясь вопросом, станет ли он торжествовать победу.
Осознание того, что она способна испытывать подобное наслаждение, действительно долгие годы было для нее тайной, которую ее тело раскрыло только сейчас.
— Ты выиграл, — прошептала она, склоняя голову перед его искусством.
— Еще нет. — Вейн поцеловал ее в губы. Его язык заскользил по ее языку, и она глубоко вздохнула. Он слегка повернулся, прижав свой член к ее женственным складкам. — Я считаю себя дотошным любовником.
Испытывал ли он ее решимость? Или свою? Действительно ли у него хватило бы сил на то, чтобы сохранить ее невинность, в то время как его тело требовало полного обладания ею?
Ее тело, еще не остывшее после того пожара, который разжег в нем Вейн, радостно приняло его в себя. Резкое движение бедер — и Изабелла ощутила жесткий посох, растягивающий податливую и влажную плоть между ее ногами. Его толчки вначале были неглубокими, напоминая мягкое, хотя и настойчивое исследование с целью выяснить, соответствует ли ее тело его притязаниям.

— Мне кажется, дальше не получится, — виновато прошептала она. — Наверное, мы не подходим друг другу.
— Терпение, милая, — отозвался Вейн, пытаясь успокоить девушку.
Ее лицо сморщилось. Она едва удерживалась от слез. Его руки, казалось, ласкали ее везде: он поглаживал ее волосы, груди, бедра. Эти касания были благоговейными и волнующими. Она выгнулась, впуская его член глубже.
Боль внутри стала невыносимой. Судя по всему, такими же были и ощущения Вейна. Он застонал, оторвался от ее губ и, скользнув руками по ее спине, обхватил ладонями за ягодицы. Слегка отстранившись, он вонзил свой меч глубоко в ее ножны.
Изабелла не ожидала такой резкой боли, которая стихла, как только Вейн замер.
— Мне больно, — прошептала она. — Так и должно быть?
— Насколько я слышал, только в первый раз, — извиняющимся тоном произнес он, давая ей время привыкнуть к новым ощущениям.

— Терпимо?

— Храбрая маленькая леди. Я перед тобой преклоняюсь.
Не давая ей продолжить расспросы, Вейн начал медленно извлекать свой жезл наружу, что позволило ей несколько расслабиться, но только до того момента, когда он снова ринулся вперед. Он ритмично задвигал бедрами, и его лицо напряглось. Вперед-назад… Ее ракушка омывала его тугую плоть медовой влагой. Вскоре они уже двигались вместе в быстром ритме, заставившем их тяжело задышать.
Одна из его ладоней снова опустилась ей на лицо. Кончиками пальцев Вейн провел по шее и обнял ее затылок. Он накрыл ее рот губами и очень быстро заставил забыть о пережитых неприятных мгновениях.
Все мысли Изабеллы теперь были о Вейне. Она сосала его язык, ее руки пытались удержать его ритмично двигающиеся бедра. Темп нарастал, и вскоре все ее тело покрылось потом. Широкая головка его естества наносила сильные удары в самую ее суть, и постепенно где-то в ее глубинах зародилось новое томление. Она осторожно пошевелила бедрами, тут же ощутив радостную реакцию Вейна.
Самоконтроль, похоже, покинул его навсегда. Ее соски терлись о грубые волосы у него на груди; вдруг Изабелла ощутила, как ее лоно затрепетало и сжалось в предвкушении чего-то неведомого. Видимо, это почувствовал и Вейн. Его глаза