Рассветная бухта

и Дженни? Ведь у вас, похоже, больше общего с ним, чем у них.
— Да, я думала об этом. Немного подождала, на тот случай если Конору нужно остыть — не хотела лезть в чужое дело, — а потом позвонила пару раз. Он не перезвонил, и я не стала на него давить. Говорю же, мой мир не вращается вокруг него. Я решила, что когда-нибудь снова увижу его — так же как Йена и Мака.
На такое воссоединение она не рассчитывала.
— Спасибо, — сказал я. — Это может пригодиться.
Я потянулся за альбомом, однако Фиона остановила мою руку:
— Можно, я… на минуту?
Я отошел назад. Она притянула альбом к себе, загородила его локтями. В комнате было тихо, и я мог слышать шипение пара в батареях отопления.
— В то лето мы столько смеялись… — сказала Фиона, едва замечая нас. — Мороженое… На берегу стоял крошечный киоск; родители покупали там мороженое, когда мы были маленькими. В то лето землевладелец увеличил арендную плату до астрономических размеров, и продавец ни за что не смог бы найти такую сумму — владелец хотел его выселить, продать землю застройщикам, чтобы там построили офисы или многоквартирные дома. Все пришли в ярость — это же была местная достопримечательность, понимаете? Дети покупали там мороженое, там назначали первые свидания… Пэт и Конор сказали: «Есть лишь один способ спасти его. Посмотрим, сколько мороженого мы сможем в себя запихать». В то лето мы ели мороженое каждый день — это было что-то вроде нашей миссии. Едва закончим первую партию, как Пэт и Конор возвращаются с еще одной охапкой рожков, а мы все вопим, чтобы они унесли их от нас подальше. А они смеялись и приговаривали: «Давайте, его нужно съесть, это благородное дело, это бунт против властей…» Дженни обещала, что превратится в огромный кусок сала, и тогда Пэт пожалеет, но все равно ела. Мы все ели.
Ее палец скользнул по фотографии, задержался на плече Пэта, волосах Дженни, остановился на майке Конора.
— Я хожу к Джо-Джо, — печально усмехнувшись, сказала она.
На секунду мы с Ричи затаили дыхание.
— «Джо-Джо» — название киоска, да? — беззаботно спросил Ричи.
— Да. В то лето он раздавал эти значки, на которых было изображение рожка с мороженым и надпись: «Я хожу к Джо-Джо», — чтобы вы могли продемонстрировать свою поддержку. Их носила половина Монкстауна, даже старушки. Однажды мы увидели священника с таким значком. — Палец сдвинулся со светлого пятна на майке. Оно было крошечным и размытым, так что мы не обратили на него особого внимания. На каждой майке и блузке виднелось такое пятно — на груди, на рукаве, на воротнике.
Я порылся в картонной коробке, вынул маленький пакет с ржавым значком, найденным в ящике Дженни, и толкнул его по столу.
— Это один из тех значков?
— О Боже, — тихо сказала Фиона. Она наклонила значок к свету, пытаясь разглядеть рисунок под слоем ржавчины и порошка для обнаружения отпечатков. — Да. Это значок Пэта или Дженни?
— Мы не знаем. Кто из них, по-вашему, мог его сохранить?
— Точно не скажу. Если честно, то никто. Дженни не любит хлам, а Пэт не настолько сентиментален. Он — человек действия — например покупает мороженое, — но ради воспоминаний он бы значок не оставил. Но, возможно, значок попал в кучу других вещей и Пэт про него забыл… Где вы его нашли?
— В доме. — Я протянул руку за пакетом, но пальцы Фионы сжали значок сквозь толстый пластик.
— Зачем… Зачем он вам? Он как-то связан…
— Расследование только началось, и на данном этапе мы должны предполагать, что каждая улика может иметь отношение к делу.
— А что, ваша кампания сработала? — спросил Ричи, пока Фиона не задала новый вопрос. — Спасли вы «Джо-Джо»?
Фиона покачала головой.
— О нет. Землевладелец жил где-то в Хоуте, так что даже если бы весь Монкстаун тыкал булавками в его куклы — ему было плевать. И Джо-Джо не смог бы уплатить аренду, даже если бы мы обжирались мороженым, пока не заработали инфаркт. Думаю, мы с самого начала знали, что он потерпит поражение, но просто хотели… — Она покрутила пакет в руках. — В то лето Пэт, Дженни и Конор поступили в колледж, и в глубине души мы понимали, что с их отъездом все изменится. Кажется, Пэт и Конор затеяли все это, чтобы лето стало особенным, — они хотели, чтобы нам было что вспомнить через много лет. Чтобы мы спрашивали друг у друга: «А помнишь?..»
Больше она никогда так не скажет про то лето.
— Тот значок «Джо-Джо» все еще у вас?
— Не знаю. Может, где-нибудь валяется. В коробках на чердаке у мамы полно разного добра — я ненавижу выбрасывать вещи, — но я уже много лет его не видела. — Она разгладила пластик, затем отдала мне пакет. — Если он не понадобится Дженни, можно, я возьму его?
— Уверен, мы что-нибудь придумаем.
— Спасибо.