Рассветная бухта

медвежий угол; риелтор, видимо, решил поиграть в императора и назвал поселок в честь себя или сына. И там написано: «Всего сорок минут от Дублина», — а я смотрю на карту и вижу — сорок минут, да, но только если на вертолете.
— Далековато от Инчикора. Больше никаких ужинов раз в два-три дня.
— С этим проблем не было. Они могли найти себе дом хоть в Голуэе, и я бы за них порадовался — если бы только они сами были счастливы.
— А они и думали, что там им будет хорошо.
— Не было никакого «там». Я посмотрел на брошюру внимательнее — домов нет, одни модели. Я говорю: «А поселок построен вообще или как?» — и Пэт отвечает: «Будет построен, когда мы переедем».
Конор покачал головой; уголок его рта подергивался. Что-то изменилось. Брокен-Харбор вторгся в разговор словно мощный порыв ветра и заставил нас напрячься. Ричи убрал пакетик с сахаром.
— Поставили на кон несколько лет жизни ради куска поля в глуши.
— Ну, значит, они были оптимистами. Это хорошо, — сказал я.
— Да? Оптимизм — это одно, а безумие — совсем другое.
— Тебе не кажется, что они были достаточно взрослые и могли сами принимать решения?
— Да, мне так казалось, и поэтому я не стал раскрывать варежку. Сказал: «Поздравляю, счастлив за вас, скорее бы увидеть ваш дом». Кивал и улыбался, когда они заводили разговор на эту тему, когда Дженни показывала мне образцы ткани для занавесок, когда Эмма нарисовала, какой будет ее комната. Я хотел, чтобы их дом оказался чудесным. Я молился о том, чтобы их мечта исполнилась.
— Но этого не произошло.
— Когда дом был достроен, они привезли меня на него посмотреть. В воскресенье, за день до подписания всех контрактов. Два года назад — даже чуть больше, потому что это было летом. Погода была жаркая и влажная, облачная, и облака там будто давят на тебя. Место было… — Конор издал мрачный звук — возможно, рассмеялся. — Вы сами все видели. Тогда оно выглядело получше — сорняки еще не выросли, там шла работа, и по крайней мере городок не походил на кладбище, но все же он не казался местом, где люди захотят жить. Мы вышли из машины, и Дженни говорит: «Смотри, море! Роскошно, правда?» Я говорю: «Да, отличный вид», — но я соврал. Вода выглядела грязной, сальной; с моря должен был дуть освежающий ветерок, но казалось, словно ветер умер. Дом получился симпатичным — если вам нравится Степфорд, однако на другой стороне улицы была свалка и стоял бульдозер. Настоящий кошмар. Я хотел развернуться и бежать оттуда без оглядки — и утащить Пэта и Дженни с собой.
— А они? — спросил Ричи. — Они были довольны?
Конор пожал плечами:
— Похоже на то. Дженни говорит: «На той стороне стройка закончится через пару месяцев». У меня сложилось другое впечатление, но я промолчал. Она продолжает: «Это будет чудесно. В банке нам дают сто десять процентов от нужной суммы, чтобы хватило на обустройство. Как думаешь, морская тема подойдет для кухни?»
Я говорю: «А не лучше взять сто процентов и обустроиться по ходу дела?» Дженни смеется — смех звучал фальшиво, но, наверное, просто воздух искажал голоса. Она говорит: «О, Конор, расслабься. Мы можем себе это позволить. Ну да, придется реже ходить в ресторан — да рядом их и так нет. Я хочу, чтобы все было красиво».
Я говорю: «Мне кажется, что так безопаснее. На всякий случай». Может, мне стоило промолчать, но это место… Там такое чувство, словно за тобой наблюдает огромный пес; он приближается, и ты понимаешь, что валить ко всем чертям нужно прямо сейчас. Пэт рассмеялся и говорит: «Дружище, ты хоть знаешь, как быстро растут цены на недвижимость? Мы еще не переехали, а дом уже стоит больше, чем мы за него платим. Его можно в любой момент выгодно продать».
— Если они и сошли с ума, то не одни, а вместе со всей страной. Никто не понимал, что приближается крах, — сказал я и услышал, как пафосно звучит мой голос.
Конор дернул бровью:
— Вы так думаете?
— В противном случае страна не попала бы в такую яму.
Он пожал плечами:
— В финансах я не разбираюсь, я просто веб-дизайнер. Однако я знал: никому не нужны тысячи домов в глуши. Люди покупали их, только поверив обещаниям, что через пять лет смогут продать свою недвижимость в два раза дороже и купить что-нибудь приличное. Даже я, обычный кретин, понимал, что простофили, которые хотят вкладываться в пирамиду, рано или поздно закончатся.
— Вы только посмотрите на нашего Алана Гринспена, — сказал я. Конор начал меня злить — потому что говорил разумные вещи и потому что Пэт и Дженни имели полное право полагать, что он ошибается. — Приятель, ты не переломился бы, если бы проявил больше позитива.
— В смысле? Еще больше заморочил им голову? С этим отлично справлялись другие — банки, застройщики, правительство: