Рассветная бухта

новичок, пытающийся прояснить ситуацию.
— Секундочку. Я что-то упустил. Откуда ты знаешь, что Пэт подстерегал это животное?
Конор на секунду открыл рот и тут же его захлопнул, лихорадочно соображая.
— В чем дело? — сурово спросил я. — Вопрос не сложный. Может, у тебя есть причины на него не отвечать?
— Нет. Просто не помню, как я про это узнал.
Мы с Ричи посмотрели друг на друга и расхохотались.
— Прекрасно, — сказал я. — Клянусь Богом, сколько я тут проработал, но эта шутка не надоедает. — Конор стиснул зубы — ему не понравилось, что над ним смеются. — Извини, парень. Пойми, мы тут до ужаса часто сталкиваемся с амнезией — иногда мне даже кажется, будто правительство что-то в воду подмешивает. Может, сделаешь еще одну попытку?
Его мозг по-прежнему работал на повышенных оборотах.
— Да ладно тебе, — сказал Ричи, все еще ухмыляясь. — Что тут такого?
— Однажды вечером Пэт и Дженни говорили об этом на кухне. Я стоял у окна и все слышал.
На улице не горят фонари, в саду никакого освещения — после наступления темноты он мог хоть целый вечер проводить у них под окнами. Спейны жили на морском берегу, среди строительного мусора, за много миль от тех, кому они небезразличны, — похоже, их совсем не беспокоило, что кто-то может вторгнуться в их личную жизнь. Однако на самом деле ее у них не было: по дому бродил Конор, следил за тем, как они пьют вино и обнимаются по вечерам; Гоганы жадно впитывали в себя все их разговоры и размолвки. Стены их дома с таким же успехом могли быть сделаны из бумажных салфеток.
— Любопытно, — заметил я. — И как тебе показался их разговор?
— Вы о чем?
— Кто что сказал? Они были обеспокоены, расстроены? Может, спорили? Кричали друг на друга?
Конор побелел — к такому вопросу он был не готов.
— Я слышал не все. Пэт сказал что-то вроде «капкан не помог». И, кажется, Дженни сказала, что нужно попробовать другую приманку. А Пэт ответил, что он бы знал, что именно выбрать, если бы хоть раз увидел зверя. Никто из них не был расстроен, ничего подобного — может, они немного беспокоились, как и любой на их месте. Они не ссорились, это точно.
— Ясно. И когда состоялся разговор?
— Не помню — скорее всего летом, но, может, и позже.
— Любопытные вещи ты рассказываешь. — Я отъехал на стуле от стола. — Погоди немного, приятель: мы сейчас выйдем, чтобы поговорить о тебе. Допрос прерван; детективы Кеннеди и Курран выходят из комнаты.
— Стойте, — сказал Конор. — А как Дженни? Она… — Закончить фразу он не смог.
— А… — Я забросил пиджак на плечо. — Я этого ждал. Конор, сынок, ты молодец: очень долго терпел, прежде чем спросить. Я думал, что ты будешь умолять нас уже через минуту. Я тебя недооценил.
— Я ответил на все ваши вопросы.
— Ну да, более или менее. Молодчина. — Я вопросительно взглянул на Ричи; тот пожал плечами и соскользнул со стола. — Ну ладно, почему бы и нет. Дженни жива. Ее жизни ничто не угрожает. Еще пара дней, и ее выпишут.
Я ожидал увидеть облегчение или страх, или даже гнев, но он только быстро выдохнул и кивнул.
— Она рассказала нам кое-что интересное.
— Что именно?
— Да ладно, приятель. Ты прекрасно знаешь, что о таких вещах мы не болтаем. Но скажем так: подумай, прежде чем врать нам, — чтобы твои слова не опровергла Дженни Спейн. Подумай об этом, пока нас не будет. Как следует подумай.
Придерживая дверь для Ричи, я в последний раз взглянул на Конора: он смотрел в пустоту и, как я ему и велел, напряженно думал.

— Слышал? — спросил я Ричи, когда мы вышли в коридор. — Там где-то спрятан мотив. Слава богу, он все-таки есть — и я его найду, даже если придется выбивать его силой.
Мое сердце бешено колотилось. Я хотел обнять Ричи, врезать по двери, так чтобы Конор подпрыгнул на стуле. Ричи водил ногтем взад-вперед по облезающей зеленой краске на стене.
— Ты так думаешь? — спросил он, не сводя глаз с двери.
— Да не то слово. Как только он проговорился насчет животного, то снова начал пудрить нам мозги. Не было никакого разговора про капканы и приманки. Если Пэт и Дженни ссорились и Конор стоял, практически прижав ухо к окну, тогда он мог что-то расслышать. Однако не забывай — у Спейнов двойные стекла. Прибавь шум прибоя, и самый обычный разговор уже не слышен даже с близкого расстояния. Может, он соврал только насчет тона — может, они орали друг на друга и он просто не хочет говорить нам об этом. А если нет — тогда как он узнал про зверя?
— Вошел в дом, увидел работающий компьютер и прочитал.
— Возможно. Это более вероятно, чем байки, которыми он нас кормит. Но почему сразу об этом не рассказать?
— Он не знает, вытащили