Рассветная бухта

ждала, когда я закончу и уйду, оставлю ее гипнотизировать себя движущимися листьями. Она хотела раствориться в них — искорка света, дуновение ветерка, и больше ее нет.
— Как вы себя чувствуете? — спросил я.
— Лучше. Спасибо.
Она и выглядела лучше. От больничного воздуха ее губы пересохли, однако голос смягчился, стал высоким и нежным словно у девочки, а глаза уже не были красными — она больше не плакала. Если бы она выла, обезумев от горя, я бы не так за нее боялся.
— Это приятно слышать. Когда врачи собираются отпустить вас домой?
— Они сказали — может, послезавтра или днем позже.
В моем распоряжении оставалось менее двух суток. Тикающие часы и тот факт, что она рядом, — все это заставляло меня торопиться.
— Миссис Спейн, я пришел сообщить вам о том, что следствие добилось определенных успехов. Мы арестовали одного человека за нападение на вас и ваших родных.
Глаза Дженни удивленно вспыхнули.
— Сестра вам не сказала?
Она покачала головой.
— Вы… Кого вы арестовали?
— Возможно, для вас это станет неожиданностью. Этого человека вы знаете — вы долгое время были с ним очень близки. — Удивление сменилось страхом. — Почему Конор Бреннан мог желать зла вашей семье?
— Конор?
— Мы арестовали его за эти преступления. Обвинения будут предъявлены в конце недели. Мне жаль.
— О Боже… Нет. Нет-нет-нет, вы все напутали. Конор никогда бы не причинил нам зла — и никому другому. — Дженни пыталась подняться с подушки; на протянутой ко мне руке выступили сухожилия, словно у старухи, и я увидел ее сломанные ногти. — Вы должны его отпустить.
— Хотите верьте, хотите — нет, но тут я на вашей стороне: мне тоже не кажется, что Конор — убийца. Правда, к сожалению, все улики указывают на него, и он признался в преступлениях.
— Признался?
— От такого не отмахнешься. Если кто-то не предъявит неопровержимые доказательства того, что Конор не убивал ваших родных, я буду вынужден предъявить ему обвинение — и, поверьте, дело не развалится в суде. Ему грозит очень большой срок.
— Я была там. Это сделал не он. Это достаточно неопровержимое свидетельство?
— Мне казалось, что ту ночь вы не помните, — мягко заметил я.
Это остановило ее лишь на секунду.
— Не помню. И если бы это сделал Конор, я бы запомнила. Так что это не он.
— Миссис Спейн, время для таких игр закончилось. Я почти точно знаю, что произошло в ту ночь. И, я уверен, вы тоже знаете. Следовательно, выручить Конора можете только вы. Если не хотите, чтобы его признали виновным в убийстве, расскажите мне, что произошло.
Дженни сморгнула накатившие слезы:
— Я не помню.
— Подумайте минуту о том, что будет с Конором, если вы станете и дальше гнуть ту же линию. Вы ему небезразличны. Он очень долго любил вас — думаю, вы знаете, как сильно он вас любит. Что он подумает, узнав, что вы отправили его на пожизненное заключение за преступления, которых он не совершал?
Ее губы дрогнули, и на секунду мне показалось, что я ее расколол, однако Дженни взяла себя в руки.
— Он не сядет в тюрьму. Он ничего не делал. Вы все поймете.
Я подождал, однако она молчала. Мы с Ричи были правы: она собиралась написать записку. Конор ей дорог, но шанс покончить с собой для нее важнее.
Я наклонился к чемоданчику, достал из него рисунок Эммы, найденный в квартире Конора, и положил его на накрытые одеялом колени Дженни. На секунду мне показалось, что я чувствую прохладный, сладкий запах дерева и яблок.
Дженни крепко зажмурилась. Когда ее глаза снова открылись, она смотрела в окно, изогнувшись так, словно рисунок может на нее броситься.
— Эмма нарисовала его за день до смерти.
Дженни снова зажмурилась, а затем снова уставилась на сверкающие листья, будто меня там не было.
— Животное на дереве — что это?
На этот раз никакой реакции. Оставшиеся силы Дженни тратила на то, чтобы игнорировать меня. Скоро она уже не будет меня слышать.
Я наклонился к ней — так близко, что почувствовал химический цветочный аромат ее шампуня. По коже медленной холодной волной побежали мурашки. Я словно прижался к привидению.
— Миссис Спейн. — Я поставил палец на пластиковый конверт, на зловещее черное существо, которое обвилось вокруг ветки. Оно улыбалось мне. Глаза оранжевые, в распахнутой пасти треугольные белые зубы. — Посмотрите на рисунок, миссис Спейн. Скажите, что это?
Ее ресницы дрогнули.
— Кошка.
Именно так я и думал — и сейчас не мог поверить, что принял это существо за безвредного пушистого зверька.
— У вас нет кошки. И у соседей тоже.
— Эмма хотела кошку. Поэтому и нарисовала.
— Это похоже не на домашнего