Рассветная бухта

Я говорю: «Ну, значит, завтра позвоним дератизатору. В крайнем случае возьмем кредит в банке — дело того стоит». Но Пэт сказал: «Нет. Послушай, ты не понимаешь». По его словам, он уже вызывал дератизатора и тот сказал, что с таким зверем не справится. Я отвечаю: «Боже мой! Пэт, мы не можем здесь оставаться! Ты что, спятил?» Он посмотрел на меня, словно ребенок, который принес мне свой рисунок, а я выбросила его в мусорную корзину. Он сказал: «Думаешь, я бы допустил, чтобы вам угрожала опасность? У меня все под контролем. Не нужен нам дератизатор — он просто разложит яд и сдерет с нас несколько штук. Я сам поймаю эту тварь».
Дженни покачала головой.
— Я говорю: «Эй! Але, ты меня слышишь? Ты пока ее даже не видел». Он говорит: «Ну да — потому что не хотел, чтобы ты что-то заподозрила. Но теперь, когда ты все знаешь, я смогу сделать кучу вещей. О Боже, Джен, я так рад». Он смеялся, раскачивался на стуле, ерошил себе волосы. Лично я не видела ничего смешного, но все-таки… — Дженни печально улыбнулась. — Мне было приятно увидеть его таким, понимаете? Очень приятно. И я говорю: «Что ты будешь делать?»
Пэт поставил локти на стол — как в те дни, когда мы планировали отпуск или еще что, — и начал: «Ну, видеоняня на чердаке, похоже, не работает, так? Животное от нее ускользает — возможно, ему не нравится инфракрасное излучение. Не знаю. Поэтому нам нужно понять его образ мыслей. Врубаешься?»
Я говорю: «Ни капельки». Он снова засмеялся и говорит: «Ну что ему нужно? Этого мы не знаем — возможно, ему нужна пища, тепло или даже компания. В любом случае зверь думает, что сможет найти это здесь, иначе бы он сюда не пришел, так? Ему что-то нужно, и он думает, что это он получит от нас. Поэтому мы должны дать ему шанс подойти поближе».
Я говорю: «Ни за что!» — но Пэт в ответ: «Нет-нет, не волнуйся, мы не подпустим его совсем близко. Я имею в виду контролируемое сближение. Процесс полностью под нашим контролем. Я поставлю на лестничной площадке видеоняню и направлю ее на люк, да? Люк оставим открытым, но отверстие закроем проволочной сеткой, чтобы животное не проникло в дом. На лестнице будет гореть свет, так что не придется включать инфракрасное излучение — вдруг оно пугает зверя. Рано или поздно животное захочет подойти поближе, направится к люку, и — бац! — попадет в объектив. Видишь? Это идеальный план!»
Дженни беспомощно подняла руки.
— Мне он не показался таким уж идеальным… Но ведь мой долг — поддерживать мужа, так? Кроме того, я уже несколько месяцев не видела его настолько счастливым. Поэтому я сказала: «Хорошо, действуй».
Я думал, что услышу поток бреда, неразборчивые обрывки, перемежаемые всхлипами, однако рассказ Дженни был предельно четким. Она излагала с той же неутомимой, стальной точностью, которая заставляла ее каждый вечер наводить идеальный порядок в доме. Возможно, мне следовало восхититься ее самообладанием или по крайней мере поблагодарить за то, что она сохранила силу воли. Раньше, до нашей первой беседы, мне казалось, что мой самый страшный кошмар — это Дженни, завывающая от горя. Однако этот плоский и спокойный голос, словно у бесплотного существа, которое шепчет тебе на ухо по ночам, был куда хуже.
Чтобы выпустить слова наружу, мне пришлось прочистить горло.
— И когда у вас был этот разговор?
— Где-то в конце июля? О Боже… — Она сглотнула. — Меньше трех месяцев назад. Невероятно… А кажется, прошло три года.
По срокам это совпадало с перепиской Пэта на форумах.
— Вы решили, что животное действительно существует? Вам не приходило в голову — хотя бы в качестве одного из вариантов, — что ваш муж просто его придумал?
— Пэт не псих, — быстро и резко ответила Дженни.
— Я этого и не утверждал. Но вы же только что сказали, что у него был сильный стресс. В подобных обстоятельствах воображение может работать с повышенной нагрузкой.
Дженни беспокойно заворочалась на постели.
— Не знаю. Может, я думала об этом. Ну, то есть сама я зверя никогда не слышала, так что… — Она пожала плечами. — И в общем, мне было все равно. Я хотела только одного — чтобы все стало как прежде. Я подумала: если Пэт установит камеру, ему станет лучше. Либо он увидит животное, либо решит, что его в доме нет: или оно ушло, или его вообще не существовало. В любом случае он почувствует себя лучше, оттого что чем-то занят и оттого что мы с ним общаемся, так? Я до сих пор считаю, что это было правильно. Это же не безумный план, верно? Так бы каждый поступил, да?
Широко раскрытые глаза смотрели на меня с мольбой.
— Я бы именно так и подумал. Но вышло совсем по-другому, верно?
— Стало только хуже. Пэт никого не увидел, но не сдался, а решил, что животное заметило видеоняню. Я говорю: «Чего? Каким образом?»