Рассветная бухта

Где вы живете?
— В Дублине, в Ренеле.
— Вы сказали, что снимаете с кем-то квартиру.
— Ага. Я и еще две девушки.
— Чем вы занимаетесь?
— Я фотограф. Пытаюсь сделать выставку, ну а пока работаю в студии Пьера — ну вы же знаете Пьера: его еще показывали в телешоу про элитные ирландские свадьбы? Я обычно снимаю детей или, если у Кита… Пьера… две свадьбы в один день, на одной из них работаю я.
— Сегодня утром вы фотографировали детей?
Ей пришлось напрячься, чтобы вспомнить, — утро было так далеко от нее.
— Нет. Разбирала снимки, сделанные на прошлой неделе, — мать ребенка хотела заехать сегодня за альбомом.
— Когда вы ушли?
— Примерно в четверть десятого. Один из парней сказал, что сам подготовит альбом.
— Где находится студия Пьера?
— У Финикс-парка.
По утренним пробкам и в такой таратайке до Брокен-Харбора минимум час.
— Вы беспокоились о Дженни.
И снова она резко мотнула головой, словно от удара током.
— Вы уверены? Немаленькие хлопоты только из-за того, что кто-то не взял трубку.
Пожав плечами, Фиона аккуратно поставила стаканчик рядом с собой и стряхнула пепел.
— Хотела убедиться, что с ней все в порядке.
— А почему вдруг она должна быть не в порядке?
— Потому. Мы всегда разговариваем — каждый день, уже много лет. И я ведь оказалась права, верно?
У Фионы задрожал подбородок. Я наклонился к ней, чтобы дать салфетку и не стал отстраняться.
— Мисс Рафферти, мы оба знаем, что это не все. Вы не стали бы бросать работу, рискуя вызвать недовольство клиента, и не потратили бы целый час на дорогу просто потому, что сестра сорок пять минут не отвечает на звонки. Может, она лежит в постели с головной болью или потеряла телефон? Может, ее дети заболели гриппом? Вы могли придумать еще сотню куда более правдоподобных причин, однако сразу решили, что случилось несчастье. Почему?
Фиона прикусила губу. В воздухе пахло сигаретным дымом и горелой шерстью — девушка уронила горячий пепел на пальто. Сама Фиона, ее дыхание, ее кожа источали сырой, горьковатый аромат. Интересный факт: горе пахнет раздавленными листьями и сломанными ветками — как зеленый, зазубренный вскрик.
— Это просто пустяк, — сказала она после паузы. — Случай произошел давным-давно, несколько месяцев назад. Я бы и не вспомнила о нем, если бы…
Я ждал.
— В общем, однажды вечером она позвонила. Сказала, что в доме кто-то был.
Я почувствовал, как встрепенулся Ричи — словно терьер, который готов броситься за палкой.
— Она поставила в известность полицию? — спросил я.
Фиона затушила сигарету и бросила окурок в стаканчик.
— Не тот случай. Заявлять не о чем — никто не разбил окно, не вышиб дверь, ничего не украл.
— Тогда почему она решила, что в дом кто-то проник?
Фиона снова пожала плечами — на этот раз еще более напряженно — и опустила голову.
Я подбавил суровости в голос:
— Мисс Рафферти, это может быть важно. Что именно она сказала?
Вздрогнув, Фиона глубоко вздохнула и пригладила волосы.
— Ладно, — уступила она. — Ладно. Ладно. Ну, звонит мне Дженни, да? И сразу: «Ты сделала копии ключей?» А у меня их ключи были ровно две секунды — прошлой зимой, когда Дженни и Пэт повезли детей на Канары на неделю и хотели, чтобы кто-то присматривал за домом на случай пожара или еще чего. Ну я и говорю: «Конечно, нет…»
— А они у вас были? — спросил Ричи. — Ну, копии ключей? — Трюк удался: он ни в чем не обвинял, а просто спрашивал, словно ему интересно. И это прекрасно: теперь мне не нужно устраивать ему разнос (по крайней мере страшный) за то, что заговорил без спроса.
— Нет! Зачем они мне?
Фиона резко выпрямилась. Ричи пожал плечами и обезоруживающе улыбнулся:
— Просто решил проверить. Работа у меня такая — вопросы задавать, понимаете?
Фиона снова обмякла:
— Ну да, конечно.
— И в ту неделю никто не мог снять копию? Вы не оставляли ключи там, где их могли найти соседки или сослуживцы, нет? Повторяю, задавать вопросы — это наша работа.
— Они висели на моем брелке, но я не держала их в сейфе или еще где. Когда я на работе, ключи в моей сумочке, а дома висят на крючке на кухне. Если они кому-нибудь и понадобились бы, их бы никто не нашел. Кажется, я даже никому не сказала, что они у меня.
Соседкам и сослуживцам тем не менее предстоят долгие беседы с нами — не говоря уже о том, что мы поднимем все их личные данные.
— Вернемся к телефонному разговору, — сказал я. — Вы сообщили Дженни, что копии ключей у вас нет…
— Да. Дженни говорит: «Ну, все равно: кто-то добыл ключи, а мы давали их только тебе». Пришлось полчаса убеждать ее в том, что я без понятия,