Рассветная бухта

его, чтобы я мог его предъявить, если спросят.
Фиона кивнула. Она наблюдала за мной, словно «летун» на совещании: внимательно, запоминая каждое слово.
— Когда вы снова увидите дом, у вас что-то всплывет в памяти. Внезапно вы вспомните: утром, когда вы вошли вслед за полицейскими, вы подобрали вещицу, которая лежала у лестницы. Вы сделали это машинально — дом всегда был в таком порядке, что любая вещь, валяющаяся на полу, казалась не на месте. Поэтому вы засунули ее в карман пальто, даже не осознавая, что делаете, — в конце концов, голова у вас была занята совсем другим. Ну как, ясно?
— Какую вещицу я подобрала?
— В шкатулке Дженни лежат несколько браслетов. Есть среди них один, который она часто носит, но не сплошной, а из цепочки, прочной цепочки?
Фиона подумала.
— У нее есть браслет с амулетами. Золотая цепочка, толстая и, похоже, довольно прочная. Дженни получила его от Пэта в подарок, когда ей исполнился двадцать один год, и после этого он дарил амулеты, когда происходило что-то важное: сердечко на свадьбу; амулеты с инициалами по случаю рождения детей; с домиком, когда купили дом. Дженни часто его носит.
— Отлично. Вот еще одна причина, почему вы его подняли: вы помните, что он много значит для Дженни. Она бы не хотела, чтобы он валялся на полу. Когда вы увидели, что произошло, то совсем забыли про браслет — и, естественно, с тех пор не вспоминали. Но ожидая меня возле дома, вы вспомните про браслет, поищете в карманах пальто и найдете его. Когда я вернусь в машину, вы отдадите браслет мне — вдруг пригодится.
— Как это поможет? — спросила Фиона.
— Если все произошло именно так, как я описываю, то вы не можете знать, какую роль браслет сыграет в нашем расследовании. Поэтому я ничего вам об этом не скажу — так меньше шансов, что вы проговоритесь.
— Вы тоже уверены, да? Что это сработает, что ничего не полетит под откос?
— План небезупречен. Кое-кто — возможно, и прокурор — подумает, что вы с самого начала все знали и сознательно припрятали браслет. И кое-кто задаст себе вопрос, не слишком ли удачное это совпадение. Это наши внутренние интриги, про них вам знать не обязательно. Я позабочусь о том, чтобы у вас не возникло серьезных проблем — вас не арестуют за сокрытие улик или препятствование ходу следствия. Однако я не смогу избавить вас от неприятного разговора с прокурором или с представителем защиты, если до этого дойдет. Возможно, они даже попытаются намекнуть, что вы должны быть в списке подозреваемых, — ведь в случае смерти Дженни имущество досталось бы вам.
Фиона широко раскрыла глаза.
— Не волнуйтесь. Клянусь, все это заглохнет на корню и неприятностей у вас не будет. Просто предупреждаю заранее: план не идеальный. Но другого у меня нет.
— Ладно, — ответила Фиона. Глубоко вздохнув, она выпрямилась и решительно откинула волосы с лица. — И что теперь?
— Теперь нам нужно проделать все это, включая разговоры. Если пройдем по всем пунктам, то вы вспомните детали, когда будете давать показания, или если вас будут допрашивать. Вашим словам поверят, потому что вы будете говорить правду.
Она кивнула.
— Ну, куда вы теперь, мисс Рафферти? — спросил я.
— Если Дженни заснула, мне нужно съездить за ее вещами в Брайанстаун.
Ее голос был деревянным, пустым — в нем не осталось ничего, кроме печали.
— Боюсь, что в дом вы не попадете, — ответил я. — Но, если хотите, я могу отвезти вас туда и принести из дома все, что нужно.
— Было бы замечательно. Спасибо.
— Поехали.
Я встал, держась за стену словно старик. Фиона застегнула пальто, замоталась в шарф. Ребенок перестал плакать. Мы чуть постояли в коридоре, рядом с дверью палаты, где лежала Дженни, — ждали, не остановит ли нас оклик, движение или еще что-нибудь. Никто нас не задержал.

Эту поездку я запомню на всю жизнь. Именно тогда я в последний раз мог все переиграть: взять вещи Дженни, сказать Фионе, что обнаружил недостаток в своем грандиозном плане, высадить ее у больницы и распрощаться. В тот день на пути в Брокен-Харбор я был человеком, которым хотел стать всю свою взрослую жизнь, — детективом, расследующим убийства, лучшим в отделе, тем, кто закрывает дела так, что комар носу не подточит. Когда я уезжал оттуда, то уже стал кем-то другим.
Фиона прижалась к дверце и смотрела в окно. Когда мы выехали на шоссе, я достал свой блокнот с ручкой и протянул ей. Она пристроила блокнот на колене; пока она писала, я старался ехать ровно. Закончив, она вернула мне блокнот и ручку. Я быстро взглянул на страницу: почерк четкий, округлый. «Крем для кожи (любой, на столе у кровати или в ванной). Джинсы. Топ. Свитер. Бра. Носки. Кроссовки.