Рассветная бухта

к чему она ведет, но наконец-то она объяснила, в чем дело. Днем она с детьми пошла в магазин или еще куда, а когда вернулась, то заметила, что в доме кто-то побывал. — Фиона разорвала салфетку, и белые клочья упали на красное пальто. Ладони у нее маленькие, пальцы тонкие, с обгрызенными ногтями. — Сначала она не признавалась, откуда ей это известно, но в конце концов я все из нее вытянула: занавески отодвинуты не так, как она делает, пропало пол-упаковки ветчины, а с холодильника — ручка, которой Дженни записывает, что нужно купить. Я говорю: «Ты шутишь», — и она едва не вешает трубку. Ну, я ее успокоила, и как только она перестала меня ругать, я поняла, что она напугана. Реально в ужасе. А ведь Дженни не тряпка.
Вот почему я наехал на Ричи за то, что он пытался отложить разговор с Фионой. Когда у людей рушится мир, они, возможно, будут болтать без умолку, но подожди денек, и они уже начнут восстанавливать разрушенные укрепления — если ставки высоки, люди действуют стремительно. Поймай человека сразу после того, как в небо взлетел ядерный «гриб», и он выложит все — от любимых жанров порно до тайного прозвища своего босса.
— Ясное дело. Такое кого угодно напугает.
— Это же были ломтики ветчины и ручка! Если бы пропали драгоценности, половина нижнего белья или еще что, тогда, конечно, крышу снесет. Но это… Я ей сказала: «Ладно, допустим, что какой-то идиот решил вломиться в дом. Но это же не Ганнибал Лектер, верно?»
— И как отреагировала Дженни? — быстро спросил я, пока Фиона не поняла, что именно она произнесла.
— Снова на меня взъярилась, сказала, что главное не в том, что он это сделал, а в том, что теперь она ни в чем не может быть уверена. Например, заходил ли он в комнаты детей, перебирал ли их вещи… Им, мол, не по карману выбрасывать детское добро, а так бы она купила все новое — на всякий случай. Она же не знает, к чему он прикасался, вот ей и показалось, что все не на своих местах, что все грязное. Как он попал в дом? Почему он проник в дом? Все это ее сильно напрягало. Она повторяла: «Почему мы? Что ему от нас надо? Разве похоже, что у нас есть чем поживиться? В чем дело?»
Фиона вздрогнула — так сильно, что едва не согнулась пополам.
— Хороший вопрос, — заметил я. — У них ведь есть сигнализация; вы не знаете, она была в тот день включена?
Девушка покачала головой:
— Я спросила, и Дженни сказала «нет». Днем она ее не включала — только по ночам, когда все ложились спать, — и то потому, что местные подростки устраивают вечеринки в пустых домах и порой сильно бузят. По словам Дженни, днем городок практически вымирает — ну вы и сами видите, — так что сигнализация ни к чему. Но она сказала, что теперь будет ее включать. И добавила: «Если ключи у тебя, не пользуйся ими. Я сменю код прямо сейчас, сигнализация будет работать круглые сутки, и точка». Я же говорю — она была сильно напугана.
Но когда полицейские выбили дверь, когда мы четверо расхаживали по драгоценному домику Дженни, сигнализация была отключена. Очевидное объяснение: Спейны сами впустили убийцу в дом, и этого человека Дженни не боялась.
— Она сменила замки?
— Про это я тоже спросила… Она колебалась, но в конце концов сказала «нет» — замки обойдутся в пару сотен, и семейный бюджет таких расходов не выдержит. Сигнализации будет достаточно. Она сказала: «Пусть возвращается, я не против. Если честно, мне даже хочется, чтобы он вернулся, — тогда хоть что-то прояснится». Я же говорю: ее так просто не напугаешь.
— А где был Патрик? Это произошло до его увольнения?
— Нет, после. Он уехал в Атлон на собеседование — тогда еще у них было две машины.
— И как он отнесся к этому проникновению?
— Не знаю… Кажется, Дженни так ему об этом и не сказала. Во-первых, она говорила очень тихо — возможно, чтобы не будить детей, — но, с другой стороны, в таком большом доме? Кроме того, она все повторяла: «Я поменяю код, я не могу потратить столько денег на замки, я разберусь с этим парнем». «Я», не «мы».
Еще одна маленькая странность — тот самый подарок, про который я говорил Ричи.
— А почему она не захотела сообщить Пэту? Если она решила, что в дом проникли чужаки, нужно было сразу об этом рассказать.
Фиона снова пожала плечами и еще ниже опустила голову:
— Наверное, не хотела его волновать, ведь ему и так нелегко. Думаю, поэтому и замки не поменяла — Пэт сразу бы заметил.
— Вам не кажется, что это немного странно — и даже рискованно? Разве он не имеет права знать, что кто-то вломился в его дом?
— Возможно. Если честно, я не думаю, что там действительно кто-то был. Ну, то есть какое самое простое объяснение? Что Пэт взял ручку и съел эту чертову ветчину, а кто-то из детей играл с занавесками? Или что к ним проник невидимый взломщик,