Рассветная бухта

— по-вашему, она нужна для поимки человека, который пробил дыры в стенах…
Я вздохнул:
— Ричи, когда я говорю «чужак», то имею в виду человека, который одолжил Патрику Спейну деньги для азартных игр. Человека, с которым Дженни трахалась на стороне. Я имею в виду Фиону Рафферти, например, а не какого-то Фредди, мать его, Крюгера. Улавливаешь разницу?
— Да, — ответил Ричи. Голос у него не дрожал, но судя по тому, как напряглись желваки, мой напарник уже начинал сердиться. — Улавливаю.
— Знаю, дело кажется — как ты его назвал? — ужасным. Знаю, в таких случаях воображение разыгрывается. Тем важнее не витать в облаках. Самое вероятное решение у нас уже было по дороге сюда — банальное убийство с самоубийством.
— Это не банально, — указал Ричи на дыру в стене над кроватью. — Для начала.
— Откуда ты знаешь? Может, безделье действовало Патрику на нервы и он занялся ремонтом. Может, как ты и предположил, здесь какая-то беда с проводкой и он решил сам все починить, чтобы не вызывать электрика, — этим, кстати, можно объяснить выключенную сигнализацию. Может, в доме действительно жила крыса и Спейн ее поймал, а капкан оставил — на тот случай если придут ее товарки. Может, дыры увеличиваются каждый раз, когда мимо проезжает машина, и хозяева хотели заснять это на видео, а потом предъявить в суде, подав наконец иск на строителей.
— Вы так думаете? Серьезно?
— Ричи, друг мой, я думаю, что воображение — опасная вещь. Правило номер шесть, или какое уж оно там по счету: выбирай скучную версию, которая не требует усилий от воображения, и все будет хорошо.
С этими словами я продолжил разбирать майки Дженни Спейн. Частично лейблы были знакомыми — у нее и моей бывшей оказались похожие вкусы. Минуту спустя Ричи покачал головой и, крутанув монету на комоде, начал складывать брюки Патрика. На какое-то время мы оставили друг друга в покое.
Секрет, которого я так ждал, нашелся в глубине нижнего ящика: комок, упрятанный в рукав розового кашемирового кардигана. Я потряс кардиган, и что-то запрыгало по толстому ковру — маленький и твердый предмет, завернутый в салфетку.
— Ричи, — позвал я, но он уже отложил джемпер и подошел взглянуть.
Это был круглый значок — дешевая металлическая побрякушка, одна из тех, какие можно купить в киоске, если у вас вдруг возникло непреодолимое желание украсить себя листом марихуаны или логотипом группы. Краска уже начала облезать, но когда-то он был голубым; в одном углу нарисовано улыбающееся желтое солнышко, в другом — нечто похожее на воздушный шар, а может, на воздушного змея. В центре — игривая надпись желтыми буквами: «Я ХОЖУ К ДЖО-ДЖО!»
— Что скажешь? — спросил я.
— Какая-то банальщина, — ответил Ричи и невозмутимо посмотрел на меня.
— Я тоже так думаю, однако лежал он в совершенно небанальном месте. Придумай банальную причину, по которой он мог там оказаться.
— Может, туда его положили дети. Некоторые обожают прятать все подряд.
— Возможно. — Я перевернул значок. На булавке виднелись две тонкие полоски ржавчины — там, где она долго соприкасалась с одним и тем же куском ткани. — Но я все равно хочу знать, что это. Название «Джо-Джо» тебе ни о чем не говорит?
Он покачал головой:
— Бар? Ресторан? Детский сад?
— Возможно. Никогда про него не слышал, но значок не выглядит новым, так что заведение наверняка давно закрылось. Или оно на Мальдивах или в другом месте, где они отдыхали. Не понимаю только, зачем Дженни Спейн понадобилось его прятать. Дорогую вещь — не вопрос: я бы решил, что это подарок от любовника, — но значок?
— Если она придет в себя…
— Мы спросим ее, в чем тут дело. Правда, не факт, что она нам расскажет.
Я завернул значок в салфетку и нашел пакет для вещдоков. С комода мне улыбалась Дженни, уютно устроившаяся в объятиях Патрика. Даже с этой роскошной прической и под слоями макияжа она в тот день выглядела невероятно молодой. Лицо, светящееся радостью, говорило, что жизнь после свадьбы для нее была скрыта за золотистой дымкой. И они жили долго и счастливо.

Настроение у Купера улучшилось — возможно потому, что дело грозило поставить новый рекорд по уровню кошмарности. Он позвонил мне из больницы, как только осмотрел Дженни Спейн. К тому времени мы с Ричи уже перешли к гардеробу. Тенденция была та же: множество вещей, пусть и не дизайнерских, но модных, — у Дженни, например, три пары «уггов». Никаких наркотиков, денег и страшных секретов. На верхней полке гардероба Патрика мы нашли старую жестянку от печенья, в которой лежала пригоршня увядших стеблей, гладкий кусок дерева с облезающей зеленой краской, несколько камушков и побелевших раковин