Рассветная бухта

рассредоточиться.
— Не знаю. Если бы была семья. Там детям есть где играть.
— А! — воскликнул Ричи, тыкая пальцем в сторону Конора. — Вот оно. Я-то холостяк, люблю выпить, с девочками погулять — мне без этого и жизнь не в радость, понимаешь?
Я поступил правильно, отправив его первым. Он был расслаблен, словно на пляже загорал, и при этом действовал отлично. Бьюсь об заклад, Конор твердо намеревался держать рот на замке — несколько лет, если понадобится. У каждого детектива, даже у Куигли, есть особые черты, есть то, что у него получается лучше, чем у других: все мы знаем, к кому обратиться, если нужно, чтобы свидетеля успокоил эксперт, или если нужно быстро кого-нибудь припугнуть. А у Ричи была самая редкая черта: он умел, вопреки всему, убедить свидетеля в том, что тот беседует с обычным человеком, — точно так же, как мы разговаривали в том логове. Ричи показывал, что не работает над делом, что видит перед собой человека, а не злодея, которого ради общего блага нужно посадить пожизненно. Мне было приятно, что я это выяснил.
— Гулять надоедает, — возразил Конор. — Сначала хочется, а потом тебе это уже не нужно.
Ричи вскинул руки вверх:
— Верю на слово. А что нужно потом?
— То, ради чего хочется возвращаться домой. Жена. Дети. Спокойная жизнь. Простые вещи.
Горе: оно слышалось в голосе Конора, двигалось, медленное и тяжелое, словно тень под темным слоем воды. Я впервые посочувствовал парню — и одновременно во мне вспыхнуло такое отвращение, что я едва не побежал в комнату для допросов.
Ричи скрестил пальцы на руках.
— Боже упаси! — радостно воскликнул он.
— Ничего, подожди немного.
— Мне двадцать три. Часики еще не скоро затикают.
— Подожди. Ночные клубы, девушки, похожие друг на друга как две капли воды, все нарезаются к свиньям, чтобы вести себя иначе, чем в обычной жизни. Тебя еще будет тошнить от всего этого.
— А, обжегся на этом, да? Привел домой малышку, а проснулся со стервой? — ухмыльнулся Ричи.
— Да, что-то вроде того, — ответил Конор.
— Я тебя понимаю, брат. Спьяну чего только не натворишь. Но если клубы не для тебя, то где ты снимаешь телочек?
Конор пожал плечами:
— Я редко выхожу из дому.
Он уже начал отгораживаться от Ричи, блокировать его: пора что-то менять. Я с грохотом распахнул дверь комнаты, развернул стул и уселся лицом к Конору. Ричи сполз со стола и сел рядом со мной.
— Конор, — сказал я. — Не знаю, как тебе, но лично мне бы хотелось разобраться с этим побыстрее, чтобы мы все успели выспаться. Что скажешь?
Прежде чем он успел ответить, я поднял руку.
— Эй, эй, спокойно, шустрик. Уверен, тебе есть что сказать, но твой черед еще настанет. Сначала хочу тебе кое-что сообщить. — Их нужно учить, что теперь они принадлежат тебе, что отныне только ты решаешь, когда они могут говорить, пить, курить, спать и мочиться. — Я детектив Кеннеди, это детектив Курран, а ты здесь для того, чтобы ответить на наши вопросы. Ты не арестован, ничего подобного, но нам нужно поболтать. Думаю, ты прекрасно понимаешь, о чем.
Конор мотнул головой. Он собирался снова укрыться в тяжелом молчании, однако пока что меня это не беспокоило.
— Ну же, брат, — укорил его Ричи. — О чем, по-твоему, мы толкуем? О Великом ограблении поезда?
Нет ответа.
— Детектив Курран, оставьте человека в покое. Он просто делает то, что ему велено, — верно, Конор? «Дождись своей очереди», — сказал я, вот он и ждет. Мне это нравится. Хорошо, когда правила сразу всем ясны. — Я поставил ладони на столе домиком и многозначительно их осмотрел. — Конор, я уверен, что такой способ провести ночь тебе не по душе. Я тебя прекрасно понимаю. Но если подумать как следует, то станет ясно, что сегодня тебе сильно повезло.
Он недоверчиво взглянул на меня.
— Это правда, друг мой. Ты знаешь, и мы тоже знаем, что тебе не следовало разбивать лагерь в том доме. Ведь он же не твой, верно?
Ничего.
— Но, быть может, я ошибаюсь. — Я чуть усмехнулся. — Может, мы свяжемся с застройщиками и они сообщат, что ты внес немаленький задаток? Что, я должен перед тобой извиниться, а, приятель? Может, ты движешься вверх по имущественной лестнице?
— Нет.
Я зацокал языком и погрозил Конору пальцем:
— Так я и думал. Ах ты, шалун! Сынок, если в доме никто не живет, это не значит, что ты можешь туда въехать со всем своим барахлом. Это все равно незаконное проникновение, знаешь ли. Закон не закрывается на каникулы просто потому, что тебе захотелось пожить в загородном доме, а он как раз пустовал.
Я поддал как можно больше снисходительности, и она заставила Конора нарушить молчание.
— Я никуда не проникал. Просто