Как много в нашей жизни зависит от воли случая! И так бывает, что иногда этот случай рождается в споре… Катя и Лера — совершенно разные девушки. Они живут в разных городах, друг с другом не знакомы. Но так получается, что появлению любви в их жизни обе обязаны пари, которое, на самом-то деле, было предложено им самой судьбой… А еще Катя и Лера понимают, что чудеса случаются, и именно под Новый год. И даже случайный прохожий может оказаться тем, кого ждала всю жизнь. Так где искать свою любовь, и все ли в жизни продается? Вот те вопросы, на которые предстоит найти ответ героиням романов Надежды Волгиной и Екатерины Флат.
Авторы: Волгина Надежда, Флат Екатерина
грубость без внимания. Видимо, опасаясь за сохранность автомобильного инвентаря, решил мне помочь в настырной попытке пристегнуться. Но едва взял меня за руку, как резко нахмурился и тут же стянул тонкую перчатку. Я чуть не завопила. Такое впечатление было, что он снял ее едва ли не вместе с кожей. Аналогичная участь постигла вторую руку. Сжимающие мои ледяные ладони пальцы Максима буквально обжигали. Я с громадным трудом сдерживала слезы.
— Больно, — прошептала я, тихо всхлипнув от жалости к самой себе.
— Потерпи, — почему-то тоже шепотом ответил он, — сейчас отогреются, и боль пройдет.
Я закрыла глаза. От выпитого коньяка где-то внутри робко скреблось тепло и жутко клонило в сон. Да еще и снова этот запах… Вишня… И нагретая солнцем древесина… Дремота обволакивала, как мягкий кокон, рождая в воспаленном мозгу картинки купающегося в солнечных лучах леса.
— Ты пахнешь летом, — мои губы тронула невольная улыбка.
— А ты коньяком, — хмыкнул Максим, отпуская мои ладони и заводя машину. Уже не смотря на меня, добавил:
— И снегом. Вот почему, каждый раз, когда я встречаю тебя, идет снег?
— Могу спросить у тебя то же самое, — я отвернулась к окну. — Если ты не в курсе, зима в разгаре, а зимою идет снег.
Блин, опять грубость. Сама не понимала, почему меня так его слова про коньяк задели.
— А ты всегда такая добрая или исключительно для меня стараешься?
Ну вот, на третий раз его терпение все-таки закончилось. Мысленно поздравила себя с тем, что сейчас он остановит машину и пнет только-только отогревшуюся меня обратно на мороз. И, если честно, будет прав.
Глава четвертая
Ожидаемого выкидывания меня в сугроб все-таки не последовало. Мы оба молчали. Я угрюмо смотрела в окно на засыпаемый снегом город и боролась с накатывающей сонливостью. Думать о чем-либо не хотелось. Хотелось уснуть, и можно даже не просыпаться.
— Ты не боишься собак? — вдруг спросил Максим.
— Смотря каких, — я немного растерялась, — а что?
— У меня к тебе взаимовыгодное предложение. Считай, сделка, — он не отрывал взгляд от дороги. — Я на выходные уезжаю из города, а ты пока поживешь в моей квартире в качестве компенсации за то, что не оставил тебя ночевать на улице.
— Ты вообще все в жизни измеряешь в товарно-денежном виде? — мрачно поинтересовалась я.
— Нет. Коньяк я измеряю в звездах, — Максим бросил на меня насмешливый взгляд.
— Как вообще можно жить с такими взглядами, — презрение, смешанное с жалостью, рвалось высказать все, что я по этому поводу думала.
— Замечательно. Сама поймешь, когда перестанешь во всякую чушь верить.
— Это, например, во что? — с вызовом поинтересовалась я.
— В прекрасных принцев, мир во всем мире и любовь до гроба.
— Я уж как-нибудь сама решу, во что верить, а во что нет, — я снова отвернулась к окну. Очень хотелось завернуть пространственную тираду на тему его неправоты. Мол, если ему в жизни не повезло, что он так разочаровался, то нечего чужую веру в лучшее подрывать. Воображение тут же начало сочинять душещипательную историю, в которой юный и еще наивный Максим влюбился, но девушка его бросила, разбив ему сердце. Он так страдал, что теперь ни во что не верит и от этого страдает еще больше, но даже самому себе в этом никогда не признается. Я украдкой на него посмотрела. Не особо-то он на страдальца походил, пусть даже и скрытого.
Вопреки моим ожиданиям жил Макс в самой обычной новостройке без всякого бетонного забора и квадратных охранников по периметру. Конечно, по сравнению с моей общагой любой нормальный дом казался дворцом. Никаких тебе обшарпанных стен с интеллектуальными надписями, прохудившихся окон, стойкого запаха дешевых сигарет и подгоревшей еды. Даже лифт здесь походил на лифт, а не на передвижную туалетную кабинку. Пока он практически бесшумно поднимал нас на одиннадцатый этаж, я предавалась мечтам, что когда-нибудь тоже буду жить в таком доме. Но не успела я мысленно развесить шторы в воображаемой просторной квартире, как двери лифта услужливо расползлись в стороны, выпуская нас на опять же чистую лестничную площадку.
Мне было жутко интересно, как выглядит жилище Макса. Представляла себе нечто дизайнерское, с контрастной расцветкой, плазменным телевизором во всю стену и прочей буржуазной атрибутикой. С намерением удовлетворить любопытство я шагнула через порог вслед за Максимом, который не стал изображать из себя джентльмена и вошел первым. Шагнула и едва сдержала вопль ужаса. Буквально в полуметре
