Растерзанное сердце

представитель определенного типа британцев, принадлежащих к среднему классу. Значит, вот каким теперь стал Эндерби?
В телефонном разговоре Эндерби дал понять, что он вполне готов обсудить дело Робина Мёрчента. Когда они встретились, он с улыбкой и рукопожатием пригласил Бэнкса в дом, познакомил со своей женой Ритой — маленькой, тихой женщиной с облачком розовато-седых волос. Рита предложила чай или кофе, Бэнкс выбрал чай. Напиток прибыл вместе с непременной тарелочкой шоколадного печенья, пирожных и «Кит-Кэтов». Бэнкс изо всех сил пытался не поддаться на искушение, и ему это удалось. После краткого обмена любезностями, вняв кивку супруга, Рита ретировалась, пробормотав что-то насчет всяких покупок в городе, и уехала на сером «мондео». Значит, тут «дама на «мондео»», подумал Бэнкс. Эндерби с чувством пробормотал: «Замечательная женщина!» — и Бэнкс, как того требовала вежливость, согласился.
— Приятное место для человека на пенсии, — заметил Бэнкс. — Давно вы тут живете?
— Почти десять лет, — ответил Эндерби. — Отслужил свои двадцать пять плюс еще немного. В последние годы был инспектором в Южном Йоркшире, в Донкастере, но Рита всегда мечтала жить у моря, мы сюда часто приезжали в отпуск.
— А вы тоже мечтали?
— Ну, побережье Коста-дель-Соль меня бы вполне устроило, но мы не могли себе этого позволить. Да и Рита не хотела уезжать из страны. «Заграница начинается в Кале» и все такое прочее. У нее даже нет загранпаспорта. Можете поверить?
— Вам бы вряд ли там понравилось, — сказал Бэнкс. — Слишком много проходимцев.
— Уитби — отличное место, — заявил Эндерби, — хотя проходимцев тоже хватает. Я бы, знаете, легко обошелся без всех этих проклятых готов.
В Уитби разыгрывается несколько драматических эпизодов романа «Дракула» Брэма Стокера, вспомнил Бэнкс; вот почему сюда совершают паломничество готы. Правда, готы, если разобраться, — всего лишь безобидные подростки, и, коли им нравится одеваться в черное и время от времени выпивать друг у друга чуть-чуть крови, ну и ладно, вреда они никому не причиняют. Солнце блеснуло на квадрате моря между домами напротив.
— Очень вам благодарен, что согласились со мной встретиться, — сказал Бэнкс.
— Не стоит благодарности. Честно говоря, я не знаю, смогу ли так уж много добавить к тому, что вам уже известно. Все, что я помню, есть в материалах дела.
— Бывает так, — заметил Бэнкс, — что помимо сведений, занесенных в дело, возникают ощущения или инстинктивные предположения — называйте как хотите, — которые мы не считаем нужным заносить в дело, думая, что им там не место.
— Это было давно, — покачал головой Эндерби. — Я сейчас вряд ли что-нибудь такое вспомню.
— Уверен, вы помните гораздо больше, чем вам кажется, — сказал Бэнкс. — Это было дело особой важности, как я понимаю. И тогда были интересные времена. По улицам косяками ходили рок-звезды и всякая прочая богема.
— Что да, то да. «Пинк Флойд», «Ху»… Я с ними со всеми встречался. Еще чаю?
Бэнкс протянул ему чашку, и Эндерби ее наполнил. Золотое обручальное кольцо почти вросло в его пухлый волосатый палец.
— Сколько лет вам тогда было? — спросил Бэнкс.
— В семидесятом? В мае стукнуло тридцать.
Сейчас Эндерби выглядел лет на шестьдесят пять, у него было уютное брюшко человека, наслаждающегося бездельем, и лысая голова без единой волосинки. Зато нехватка волос возмещалась седыми щетинистыми усами. Тоненькая розоватая сеточка лопнувших сосудов покрывала щеки и нос, но Бэнкс решил, что причиной тому скорее повышенное давление, нежели алкоголь. Эндерби говорил и вел себя не как пьяница, и в его дыхании не чувствовался запах мятных лепешек «Требор-супер».
— И как шло расследование? — поинтересовался Бэнкс. — Что вам больше всего запомнилось из дела о смерти Робина Мёрчента?
Эндерби сощурился, посмотрел в окно и заговорил:
— Было, наверно, часов десять, когда мы прибыли на место. Стояло чудесное утро, я помню. Ясное. Теплое. Птицы пели. А тут — он. Плавал в бассейне, мертвый.
— Каково было ваше первое впечатление?
Эндерби немного поразмыслил, издал короткий лающий смешок и опустил чашку на блюдце.
— Вы не поверите, — усмехнулся он. — Мёрчент лежал на спине, голый, и, помню, я еще подумал, что для знаменитой рок-звезды у него слишком маленький член. Ну, мы же тогда слышали всю эту ерунду насчет поклонниц и оргий. Читали про это в «Ньюс ов зе уорлд», в других газетах и журналах. Мы считали, что у них у всех как у жеребцов. Не верилось, что это он плавает там, какой-то съежившийся, точно креветка, или морской конек, или еще кто-то такой. Это, конечно, от воды. Пусть день был и теплый, вода-то