Растерзанное сердце

он что-то пишет в ней карандашом, сзади. Но я не разглядел, что именно.
— Интересно, — сказала Энни, вспомнив книгу Иэна Макьюэна, которую Бэнкс нашел в Мурвью-коттедже. Он что-то говорил о цифрах на заднем форзаце. Может быть, ей стоит на них взглянуть. Она поблагодарила Джилкриста за то, что он уделил ей время, и вышла навстречу ветру.

Утром в пятницу из-за дорожных работ на шоссе M1 и плохой погоды Бэнкс потратил почти три часа, чтобы добраться до дома Тани Хатчисон, и к тому времени, когда он доехал до ее деревни, ему настолько осточертело крутить баранку, что чудесные пейзажи Средней Англии, проплывавшие за окнами, его уже не интересовали.
Накануне он провел оставшуюся часть дня и порядочную часть вечера за чтением дела об убийстве Линды Лофтхаус и протоколов суда над Патриком Мак-Гэррити — бесполезно, так что сегодня утром он встал не в лучшем настроении. Брайан еще лежал в постели, но Эмилия уже слонялась по дому, с улыбкой на лице приготовила ему кофе и какую-то особенно вкусную яичницу. Он начинал привыкать к ее присутствию.
Небольшой дом, угнездившийся на краю крошечной деревушки, был выстроен из золотистого котсволдского известняка, а крыша была покрыта соломой с особой водоотталкивающей пропиткой — все это наверняка обошлось Тане недешево. Больше всего Бэнкса поразило то, что он сумел подъехать прямо к воротам: здесь не было ни охраны, ни высокой стены или ограды, лишь живая изгородь из бирючины. Перед этим он позвонил, чтобы предупредить ее о своем визите, узнать дорогу и убедиться, что она будет дома, но ничего не сообщил о цели посещения.
Таня встретила его в дверях — тут не ошибешься, но Бэнкс был уверен, что он смог бы легко узнать ее и в толпе, — и не потому, что она была похожа на рок-звезду (какой бы ни считалась типичная внешность звезды). Она была более миниатюрной, чем ему казалось, когда он видел ее на концертах и по телевизору, и, безусловно, сейчас выглядела старше, но главное — была видна порода, класс, она была личностью. Это харизма, решил Бэнкс, который по роду своей профессии нечасто сталкивался с такими людьми. На мгновение Бэнкс почувствовал нелепое смущение, вспомнив, как подростком был в нее влюблен. Он невольно задумался, сможет ли она понять это по его поведению.
Одежда на ней была дорогая, но вполне домашняя: нарочито простые дизайнерские джинсы и свободный свитер грубой вязки. Она была босиком, ногти на ногах покрашены в красный цвет; темные волосы, в былые времена такие длинные и блестящие, теперь подстрижены коротко, и в них виднелись тонкие нити седины. Вокруг глаз и рта обозначились морщинки, но кожа лица все еще оставалась свежей. И минимум косметики: лишь чтобы подчеркнуть пухлые губы и внимательные глаза. Она двигалась с природной грацией, отметил Бэнкс, когда следовал за ней по широкому арочному коридору в большую гостиную с поблескивающим роялем у двустворчатого окна до пола, который был покрыт роскошным персидским ковром.
Таня свернулась в кресле, жестом пригласив Бэнкса сесть напротив, и сразу же закурила, сбрасывая пепел в массивную стеклянную пепельницу на плетеном столике. Ему захотелось покурить, но он подавил этот позыв. Она выглядела хрупкой и настороженной, словно ее столько раз ранили и предавали, что ее мир рухнет, если это случится еще раз. За много лет ее имя связывали с именами нескольких знаменитых рок-звезд и актеров и с таким же числом громких звездных разрывов, но теперь, как недавно читал Бэнкс, она жила одна, с двумя кошками, и ей это нравилось. Кошки, рыжая и полосатая, наличествовали, но ни одна не проявила особого интереса к Бэнксу.
Освоившись, Бэнкс вынужден был напомнить себе, что Таня — подозреваемая и ему следует изгнать из своего сознания яркие сексуальные фантазии, которые у него когда-то возникали по ее поводу, и перестать вести себя как робеющий подросток. Она была в Бримли с Линдой Лофтхаус, а позже входила в состав «Мэд Хэттерс». Кроме того, она находилась в Свейнсвью-лодж в ту ночь, когда утонул Робин Мёрчент. Насколько было известно Бэнксу, у нее не было мотива ни для того, ни для другого преступления, но мотивы иногда имеют свойство проявляться позже, когда средства и возможность преступления надежно расставлены по местам.
— Знаете, по телефону вы были не очень-то многословны, — заметила она с легким упреком.
Бэнкс уловил следы американского акцента, хотя знал, что она со студенческих лет живет в Англии.
— Я по поводу убийства Ника Барбера, — произнес он, наблюдая за ее реакцией.
— Ник Барбер? Писатель? Господи! Я не слышала. — Она побледнела.
— Что вы так нервничаете?
— Я с ним разговаривала