Растерзанное сердце

Он даже с цифровыми кроссвордами-судоку не умел справляться. Это мог быть какой-нибудь элементарный ряд простых натуральных чисел или что-нибудь еще, что угодно, — все равно он бы не отличил его от списка номеров лошадей, на которых ставят на ипподроме. Он ломал голову, соображая, кто бы мог разобраться в таких штуках. Не Энни, не Кев Темплтон, это уж точно. Уинсом понимает в компьютерах, значит, у нее, возможно, хорошее математическое мышление. Тут его осенило. Ну конечно, как он забыл? Он полез в картотеку внутренних телефонов, но, прежде чем он нашел нужный номер, ему позвонили. Это была Уинсом.
— Сэр?
— Да, Уинсом.
— Мы его нашли. Я хочу сказать, мы знаем, кто он. Жертва.
— Замечательно.
— Извините, что так долго, но моя знакомая в агентстве авторегистрации сегодня утром была на свадьбе. Вот почему я не могла с ней связаться. У нее был выключен мобильный.
— И кто он?
— Его зовут Николас Барбер, он жил в Чизвике. — Уинсом продиктовала Бэнксу адрес.
— Черт побери! — выругался Бэнкс. — У нас тут убивают второго лондонца за год. Если они там, в столице, об этом пронюхают, туристы решат, что у нас тут против них заговор, и перестанут приезжать.
— Думаю, нашим согражданам эта мысль придется по душе, сэр, — заметила Уинсом. — Возможно, тогда им начнет хватать денег на то, чтобы здесь жить.
— Не надейся. Агенты по недвижимости найдут другие способы надуть покупателей. Ну что ж, теперь мы знаем, кто он, и можем посмотреть распечатку его телефонных переговоров. Не могу поверить, что у него не было мобильника.
— Даже если и был, в Фордхеме он им пользоваться не мог. Фордхем вне зоны действия сети.
— Да, но он мог ездить в Иствейл или еще куда-нибудь, чтобы звонить оттуда.
— Через какую сеть?
— Проверь все основные.
— Но, сэр…
— Знаю. Сегодня суббота. Сделай что можешь, Уинсом. Если придется подождать до утра понедельника — что ж, так тому и быть. Ник Барбер никуда от нас не денется, а его убийца уже давно удрал.
— Будет сделано, сэр.
Бэнкс немного поразмыслил: Ник Барбер, что-то знакомое, но он никак не мог припомнить, кто же это такой. Он вернулся к телефонной картотеке и продолжил искать нужный номер.

Энни дала Келли Сомс время осушить слезы и преодолеть смущение после бурного выплеска эмоций.
— Простите, — наконец выговорила Келли. — Обычно я так себя не веду. Просто сильно расстроилась.
— Вы его хорошо знали?
Келли покраснела:
— Нет, толком не знала. Мы только… ну, короче, мы с ним разок перепихнулись, вот и все.
— И все же… — начала Энни, думая, что «перепихивание» — вещь довольно интимная, пусть даже и не имеет отношения к любви; и еще она подумала, что, выражаясь так, Келли пытается преуменьшить значение случившегося, чтобы не было так больно. Ведь если мужчина лежал рядом с тобой обнаженный, ласкал тебя, проникал в тебя, доставлял тебе удовольствие, а потом его нашли лежащим на полу с проломленной головой, тебя вряд ли сочтут неженкой, если ты прольешь по нему слезинку-другую. — Можете мне об этом рассказать?
— Только не говорите моему папе. Он мне голову оторвет. Обещаете?
— Келли, мне нужна информация об этом… о Нике. Если вы не были каким-то образом причастны к его убийству вам не о чем волноваться.
— Мне не надо будет идти в суд, ничего такого?
— Вряд ли в этом возникнет необходимость.
Келли помолчала.
— Особо-то ничего не было, — сообщила она наконец, взглянув на Энни. — Знаете, не то чтобы я все время этим занимаюсь. Я не шлюшка какая-нибудь.
— Никто этого не говорит.
— Папа скажет, если узнает.
— А ваша мать?
— Она умерла, когда мне было шестнадцать. Папа так и не женился больше. Она… они были не очень-то счастливы вместе.
— Мне очень жаль, — отозвалась Энни. — Я считаю, у нас не будет повода рассказать об этом вашему отцу.
— Тогда пообещайте мне…
Энни не собиралась ничего обещать. В сложившихся обстоятельствах она не видела причины разглашать секрет Келли и даже приложила бы все усилия, чтобы его сохранить, но ситуация могла измениться.
— Как это случилось? — спросила она вместо обещания.
— Я вам говорила, он был славный. Ну, короче, вел себя по-человечески. Есть такие, что смотрят на меня, как на какую-то грязную тряпку, потому что я всего-навсего барменша, но Ник был другой.
— Вы знали его фамилию?
— Нет, извините. Я его звала просто Ник, вот и все.
Ветер стонал, раскачивая машину. Келли обхватила себя руками. На ней было ненамного больше одежды, чем вчера вечером.
— Холодно? — спросила Энни. — Я включу нагреватель. —