Растерзанное сердце

с Шеффилдом» означает: в чудноватой деревне на краю национального парка Пик-дистрикт, сам же дом был отдельно стоящим известняковым коттеджем с довольно большим и ухоженным садом, парадной дверью строго по центру фасада, симметричными окнами с поперечными брусками, пересекающими оконные рамы, с гаражом и хозяйственными постройками. В Долинах все это стоило бы сейчас около пятисот тысяч фунтов, прикинула Энни, но она понятия не имела, какие цены здесь, в Пик-дистрикте. Скорее всего, не так уж отличаются. Эти две местности были во многом схожи: те же известковые холмы и долины, те же орды туристов и скалолазов, являющиеся сюда почти круглый год.
Уинсом припарковалась у ворот, и они двинулись по садовой дорожке. Рядом, среди деревьев, щебетали какие-то птицы, дополняя картину сельской идиллии. Женщина, которая открыла им дверь, явно недавно плакала. Энни возблагодарила судьбу, что не ей пришлось обрушивать на хозяйку печальные новости. Она ненавидела этим заниматься. В последний раз, когда она сообщала о смерти, женщина, узнав о гибели подруги, упала в обморок.
— Энни Кэббот и Уинсом Джекмен из отдела по особо важным преступлениям полиции Северного Йоркшира, — произнесла она.
— Входите, пожалуйста, — пригласила женщина. — Мы вас ждем.
Если зрелище шестифутовой негритянки ее и удивило, она никак себя не выдала. Как и другие, она наверняка смотрела по телевизору криминальные программы и привыкла к мысли о мультирасовой полиции, даже в таком «белом» районе, как Пик.
Она провела их по сумрачному коридору, где каждое пальто висело на своем крючке, а сапоги и ботинки были аккуратно выстроены на невысокой стойке из планок. Они вошли в просторную гостиную с двустворчатым французским окном, выходящим в задний дворик с тщательно подстриженным газоном и цветочным бордюром. Еще в дворике имелись каменная купальня для птиц и пластиковый стол со стульями. Платаны обрамляли великолепный вид на поля и известковые холмы за ними. Небо было светло-серое, но где-то на севере меж облаками сквозил намек на солнце.
— Мы только что из церкви, — сообщила женщина. — Мы ходим туда каждую неделю, а на этой неделе, думаю, это особенно важно.
— Конечно, — согласилась Энни, хотя по религиозным убеждениям она была скорее агностик, любительские же духовные практики в области йоги и медитации так и не привели ее к какой-то определенной религии. — Мы выражаем свои соболезнования по поводу вашего сына, миссис Барбер.
— Пожалуйста, зовите меня Луиза, — попросила она. — Мой муж Росс готовит чай. Надеюсь, вас это устроит.
— Более чем устроит, — ответила Энни.
— Прошу вас, присаживайтесь.
На всех крытых ситцем креслах лежали безупречно чистые кружевные салфеточки, и Энни села осторожно, не смея коснуться кружева затылком. Спустя несколько мгновений появился высокий поджарый человек с непокорными седыми волосами, в сером джемпере с треугольным вырезом и мешковатых брюках из рубчатого вельвета. Он внес поднос и поставил его на низкий стеклянный столик между креслами и камином. Он был похож на персонажа книги или фильма — безумного ученого, который умеет решать в уме сложные уравнения, но с большим трудом завязывает себе шнурки. Энни полюбовалась обрамленной репродукцией «Воскресного дня на la Grande Jatte» Жоржа Сера, висящей над камином.
Как только в крошечные чашки с нарисованными розами и золотым ободком был разлит чай и все устроились на своих местах, Уинсом вынула записную книжку и Энни приступила к делу.
— Я знаю, вам тяжело, но все, что вы нам сумеете рассказать о вашем сыне, может нам оказаться полезным, — начала она.
— У вас есть подозреваемые? — осведомился мистер Барбер.
— Боюсь, что нет. Все только началось. Пока мы пытаемся уяснить, как все произошло, сложить вместе разные фрагменты.
— Не могу себе представить, зачем бы кому-то желать зла нашему Николасу. От него никому не было вреда. Он бы мухи не обидел.
— Часто страдают именно невиновные, — заметила Энни.
— Но Николас… — Мистер Барбер не договорил.
— У него были враги?
Росс и Луиза переглянулись.
— Нет, — ответила Луиза. — Я хочу сказать, он никогда никого не упоминал. И, как сказал Росс, он был человек мягкий. Обожал музыку, книги, фильмы. И свои писания, конечно.
— Он ведь не был женат?
Они не смогли найти никаких данных о его жене, но Энни решила удостовериться. Если до ревнивой супруги дошли слухи о том, чем Барбер занимался с Келли Сомс, она запросто могла выйти из себя.
— Нет. Один раз он был помолвлен, десять лет назад, — пояснил Росс Барбер. — Славная девушка. Местная. Но они отдалились друг от друга, когда он переехал в Лондон.