Растерзанное сердце

знаете, как поступит ваш доктор?
— И как же?
— Он сразу же мысленно удвоит цифру. — Она опять наклонилась вперед. — Я хочу сказать, что все мы лжем в подобных вопросах, и вот это, — постучала она пальцами по лежащим перед ней папкам, — попросту говорит о том, что те случаи, когда вас ловили за руку на чем-то не стопроцентно праведном, — это всего лишь верхушка айсберга. И это хорошо.
— Вот как?
— Да. Мне нужен человек, который умеет выворачиваться. Я не желаю, чтобы вы получали пометки о неблагонадежности, потому что они бросят тень и на меня, но мне по-настоящему нужны результаты. И вы их добиваетесь. Меня это устраивает, и, когда я покину эту забытую Богом пустыню, полную пастухов-скотоложцев и пьяниц, буянящих в пабах субботними ночами, я хочу, чтобы мой послужной список был безупречен. И это может случиться скорее, чем нам кажется, если министерство внутренних дел продолжит свой курс. Полагаю, вы читаете газеты?
— Да, мэм, — ответил Бэнкс.
Недавно в министерстве сочли, что многие из полицейских управлений небольших графств, таких как Северный Йоркшир, не готовы к охране правопорядка в современном мире. Поэтому поползли слухи о том, что их объединят с более крупными управлениями соседних регионов, а значит, полицию Северного Йоркшира может поглотить полиция Западного Йоркшира. О том, что случится с нынешними сотрудниками, если такая встряска действительно намечается, не было сказано ни слова.
— И вы можете мне обеспечить этот безупречный послужной список, — продолжала суперинтендант Жервез, — а в благодарность я прикрою вас. Пейте при исполнении, расследуйте версии самостоятельно, исчезайте на целые дни, не доложившись начальству. Я закрою на это глаза. Но, занимаясь всем этим, имейте в виду: будет лучше, если, черт побери, всем этим вы будете заниматься ради того, чтобы раскрыть дело, и лучше, черт побери, раскройте его побыстрее, а я, черт побери, присвою все лавры себе. Не сбавляйте ход. Я по-прежнему понятно выражаюсь?
— Да, мэм, — ответил потрясенный Бэнкс, испытывая и восхищение, и трепет при виде зрелища неприкрытого честолюбия, которое перед ним развернулось и которое, как выяснилось, работает ему на благо.
— И если вы переступите черту, убедитесь, черт вас возьми совсем, что вы не попадетесь, иначе вы будете сами защищать свою задницу, — предупредила она. Потом расправила воротничок своей белой шелковой блузки и изящно откинулась на спинку кресла. — А теперь, — проговорила она, — вы ведь должны успеть на поезд, не так ли?
Бэнкс встал и пошел к двери.
— Старший инспектор Бэнкс…
— Да?
— Я вот все думаю о «Лючии де Ламмермур», которую поставили в «Северной опере». Вам не кажется, что она получилась немного тускловатой? И тембр голоса их Лючии, на мой взгляд, излишне пронзителен.

В это же утро Чедвик встретился с Брэдли, Эндерби и главным суперинтендантом Маккалленом, после чего пригласил Джеффа Брума на обеденный сэндвич и пинту в пабе напротив Парк-Лейн-колледжа. Большинство студентов оттягивалось в зальчике поменьше и попрезентабельней, а общий зал бара был вотчиной Чедвика и нескольких пожилых пенсионеров, тихо игравших в домино и смаковавших свои полпинты мягкого. Перед детективами стояли две пинты горького «Вебстер пенни» и по тарелке сэндвичей с жареной говядиной, и Чедвик сообщал Бруму последние новости касательно убийства Линды Лофтхаус.
— Не знаю, зачем ты мне все это рассказываешь, Стэн, — заметил Брум, доедая сэндвич и доставая пачку с десятью «Кенситас»; он покатал сигарету по столу, разминая, и закурил. — Мне как-то не кажется, что это преступление связано с наркотиками.
Чедвик смотрел, как Брум вдыхает и выдыхает дым, и почувствовал знакомый позыв, который, как ему казалось, он поборол еще четыре года назад, когда доктор обнаружил тень в его легком, оказалось, что это туберкулез, и он полгода провалялся в санатории.
— Дым не беспокоит? — спросил Брум.
— Нет, ничего. — Чедвик отхлебнул пива. — Я не говорю, что убийство совершено на почве наркотиков, но наркотики могут тут играть роль, вот в чем дело. Потому я и хотел попросить: помоги мне разузнать о контактах нашей девушки в Лидсе. Ты знаешь эту сферу куда лучше, чем я.
— Конечно, если смогу, — ответил Брум.
Как всегда, волосы у него были взъерошены, а костюм выглядел так, словно Брум запамятовал снять его перед сном или использовал в качестве пижамы. Бросив взгляд на Брума, мало кто сумел бы догадаться, что он один из лучших детективов графства, возможно, недостаточно проницательный, чтобы выяснить, что жена за его спиной крутит