Растерзанное сердце

иначе, она в последний раз повернулась к вам спиной. Вы обхватили ее сзади и закололи. Потом, осознав, что натворили, вы сообразили, что вам надо запутать след. Это была неуклюжая попытка, но в тот напряженный момент вы не могли выдумать ничего лучше. Вы подошли к краю поля, тут вам повезло: вы смогли незаметно стащить спальный мешок, и тело еще не обнаружили, когда вы к нему вернулись. Вы засунули ее в спальник — очень небрежно, должен добавить, и это стало для меня первым указанием на то, что убили ее не в нем — и вытащили ее на поле. Пока внимание всех присутствующих было сосредоточено на сцене, вы положили спальник у самого края толпы зрителей и поспешили вернуться к своим служебным обязанностям. Думаю, операция не заняла много времени. Оставалась ли у вас на руках кровь, надо ли их было долго отмывать? Не думаю. Вы их вытерли о листья, а потом сполоснули в ручье. А на одежде у вас осталась кровь? Ну, это мы всегда можем проверить. Где вы спрятали нож?
Пока Чедвик говорил, Хейс все больше бледнел.
— Одно дело — обвинить меня во всем этом, — проскрежетал он наконец, — но совсем другое дело — доказать.
— Все, что нам нужно, — один-единственный свидетель, который видел бы, как вы покидали зону за сценой в соответствующее время.
— И несуществующий нож.
Умно, подумал Чедвик. Нож очень помог бы, особенно если бы на нем обнаружились отпечатки пальцев Хейса и кровь Линды Лофтхаус. Но бывало, что обвинение строили и на меньших основаниях — и выигрывали дело. Ради присяжных Хейс может подстричься и надеть костюм, но его все равно будет видно насквозь.
Чедвик наклонился вперед и снял трубку с телефона Хейса.
— Сейчас позвоню в управление полиции Вест-Энда, — объявил он, — и мы моментально получим ордера на обыск вашего офиса, вашего дома и всех прочих мест, где вы за эти две недели проводили больше десяти минут. И если там есть хоть какие-то следы крови Линды, мы их найдем, уж поверьте.
— Валяйте, — произнес Хейс, но ему плохо удавалось изображать уверенность. — А пока вы этим будете заниматься, я вызову сюда своего адвоката и предъявлю вам обвинение в незаконном аресте.
— Я вас не арестовал, — заметил Чедвик, набирая номер. — Пока еще нет.

— Да, я знаю, что такое этот мандракс, — сообщил Бэнкс, когда они с Энни вечером того же дня сидели в «Квинс армс», попивая пиво, — они были не при исполнении.
В баре стоял шум: было полно людей, зашедших пропустить глоток после работы, а также тех, кто никогда не работал и торчал тут целыми днями, главным образом крикливых подростков, отпускавших похабные шуточки за бильярдным столом в задней части бара. Бэнкс уже говорил Сирилу, хозяину заведения, что тот сделал большую ошибку, поставив здесь бильярд, но Сирил отвечал, что вынужден шагать в ногу со временем, иначе молодежь уйдет от него в «Дак», или в «Дрейк», или в «Ред лайон». Вот и хорошо, избавились бы от них, подумал Бэнкс. Впрочем, это ведь не он зарабатывал себе на жизнь содержанием бара.
Вслушиваясь в мешанину различных акцентов, вплетавшихся в местный говор, Бэнкс размышлял о демографических переменах, происходящих в Долинах. Да и молодежные проблемы в Иствейле становились все серьезнее. Это замечали все, об этом писали в газетах, об этом спорили члены муниципального совета и члены парламента от здешних мест. Вот почему возник проект «Полиция помогает общественности», куда перевели Гэвина Рикерда: предполагалось вести учет нарушителей спокойствия и делиться этой информацией с соседними районами.
То, что управление полиции располагалось на краю рыночной площади, похоже, никак не влияло на поведение пьяных хулиганов, которые безумствовали тут каждую субботнюю ночь после закрытия баров и оставляли на этих древних булыжниках мусор, битое стекло, а иногда и истекающее кровью человеческое существо. Наутро владельцы магазинов и пабов, расположенных в центре города, отскребали следы рвоты и вставляли стекла — это стало привычным зрелищем для жителей Иствейла, идущих в церковь воскресным утром.
— Мандракс — это мощное седативное средство, — объяснил Бэнкс. — Снотворное в таблетках, его любовно называли «мэнди». В семидесятые оно было распространено и вполне доступно.
— Если это снотворное, от него ведь должны были просто засыпать — и все? — спросила Энни.
Бэнкс отхлебнул «Блэк шип»: он решил позволить себе одну-единственную пинту, перед тем как сесть за руль и отправиться домой.
— Фармацевты так и предполагали, — ответил он. — Но штука в том, что, если смешать таблетки с выпивкой и переждать первые волны сонливости, они вызывают легкий, мягкий кайф. Особенно подходит для секса. Вероятно, именно поэтому Робин Мёрчент