Растерзанное сердце

настолько затоптаны, что оказались для нас бесполезными.
Исследование спального мешка выявило следы крови жертвы; в нем же обнаружены волосы и… э-э… телесные жидкости, соответствующие типам крови Иэна Тилбрука и Джун Беттс, — кстати, их кровь не принадлежит к группе А, — каковые заявили, что этот спальный мешок был украден у них, пока они искали на поле более удачное место.
— И получается, — вступил Маккаллен, — что у нас нет никаких следов убийцы? Ни крови, ни волос?
— У нас есть волосы, которые мы пока не идентифицировали, некоторые из них взяты с пня, находящегося возле того места, где убили девушку, — сообщил Грин. — Как вам известно, сравнение волос — метод, мягко говоря, ненадежный, и в суде он не всегда оказывается убедительным доказательством.
— Но эти волосы могут принадлежать убийце?
— Да. Кроме того, у нас есть волокна ткани с упомянутого пня и с платья жертвы, однако они от обычной синей джинсовой ткани, а в джинсах были почти все, кто находился на поле, и волокна черной хлопковой ткани, также вполне распространенной. Есть вероятность, что мы сумеем провести сопоставление, если в нашем распоряжении окажется сама одежда, но, боюсь, эти волокна не приведут нас к одежде, которую нельзя было бы купить в магазинах «Левайс» или «Маркс и Спенсер».
— Что-нибудь еще?
— Да. Последнее, чем мы располагаем.
Маккаллен поднял бровь:
— Выкладывайте.
— Мы обнаружили пятна на задней части платья девушки, — сообщил Грин, с трудом сдерживаясь: его большой рот так и норовил расплыться в улыбке. — Выяснилось, что это сперма, она принадлежит секретору — человеку, у которого в слюне и других биологических жидкостях содержатся следы А, В и О агглютиногенов, которые определяют его группу крови, — объяснил он. — И у него кровь группы А, как и у жертвы. Едва ли из этого можно сделать далеко идущие выводы, однако это, безусловно, интересно.
Маккаллен повернулся к О’Нилу:
— Доктор, у нас есть какие-нибудь доказательства, что в последние часы своей жизни девушка совершала сексуальные акты?
— Как я сообщил инспектору Чедвику на вскрытии, у девушки был менструальный период, когда ее убили. Разумеется, это не исключает сексуальной деятельности, но и вагинальные, и анальные мазки не выявили абсолютно никаких ее признаков, а в соответствующих тканях нет признаков разрыва, синяков или ссадин.
— Она принимала противозачаточные таблетки? — осведомился Маккаллен.
— Да, мы нашли следы оральных контрацептивов.
— Значит, — предположил Чедвик, — наш убийца урвал свое удовольствие путем семяизвержения на жертву, а не в нее.
— Или, возможно, он не смог сдержаться, и это произошло, когда он ее резал. Там много спермы, мистер Грин?
— Нет, — ответил Грин. — Следовые количества. Пожалуй, столько могло бы просочиться сквозь трусы и джинсы мужчины.
— Итак, что же мы знаем об убийце, если подытожить?
— Рост — от пяти футов десяти дюймов до шести футов, левша, был одет в синие джинсы и черную хлопковую рубашку или майку, он секретор, и группа крови у него — А.
— Спасибо. — Маккаллен повернулся к Эндерби. — Как я понимаю, у вас что-то для нас есть, сержант?
— Не так уж много, сэр, — ответил Эндерби. — Инспектор Чедвик поручил мне найти девушку, которая занималась боди-артом за сценой в Бримли. Надо было выяснить, до или после смерти на щеке жертвы был нарисован цветок.
— И что же?
— Робин Мёрчент, один из музыкантов группы «Мэд Хэттерс», рассказал инспектору Чедвику, что в тот день, поздно вечером, видел Линду с цветком, нарисованным на лице. Ее подруга Таня Хатчисон ничего не заметила. Хейс утверждает, что у нее не было цветка, когда он ее видел. Мы подумали, что, может быть, его почему-либо нарисовал убийца, сэр.
— И он это сделал?
— Боюсь, пока мы точно не знаем. Эта художница немного… ну, не то чтобы не в себе, но она живет в своем собственном мире. Она не могла вспомнить, кому и что она рисовала, а кому нет. Я показал ей фотографию жертвы, и она сказала, что, кажется, узнаёт эту девушку. Затем я показал рисунок, и она ответила, что, может быть, рисунок и ее, но обычно она не рисует васильки.
— Великолепно! — отреагировал Маккаллен. — Интересно знать, куда все эти люди девают мозги, которые даются им от рождения?
— Понимаю вас, сэр, — усмехнулся Эндерби. — Очень обидно. Я должен продолжать свои изыскания?
Маккаллен перевел взгляд на Чедвика:
— Стэн… Главный в этих вопросах — ты.
— Не уверен, что это вообще имеет для нас значение, — сказал Чедвик. — Я просто подумал, что, если убийца нарисовал такой цветок, это указывает на определенный тип психики.
— Ты