Район №17

почти не заботило то, что расследование ползет чуть быстрее улитки. Он очень аккуратно заметил про себя, что действительно каждый раз ждет бессонных ночей с фосгеновскими рассказами и тянет дело, как может, хотя от этого гибнут ни в чем не повинные люди.
— Скажи, Нортон, у тебя есть тот человек, которого ты любишь? — спросил совершенно спокойно Арчи, поднимая живой взгляд на окаменевшее лицо Экзекутора. — Только честно.
— КОИНовцам запрещено вступать в отношения и половые связи, — озвучил заученную фразу Веласко, продолжая царапать в блокноте. — В Организации с этим строго. У нас не может быть слабых мест. Тем более, у исполнителей и командующих. А я как раз этим и занимаюсь. Если ты забыл.
— Херня все это, Экзекутор, — заметил Фосген.
— Может, и херня. Но вполне себе тянет на закон.
Повисла напряженная тишина, та самая, которая накатывает придурковатой глушью в особо неловкие моменты. Веласко отчетливо ощущал ее в те минуты на собственной шкуре. И это его раздражало, хотя, по всем законам жанра, должно было оставить равнодушным.
— А у тебя? — наконец заговорил Экзекутор, — есть такой человек?
— Ну ясен черт, есть. Больше тебе скажу: в этот самый момент он сидит перед моими глазами и насилует несчастный блокнот ручкой, хотя та перестала писать минут десять назад.
Конечно же, дон Веласко ничего ему не ответил и продолжил «насиловать» блокнот, правда, уже не ручкой, а карандашом, подточенным армейским кинжалом. Он игнорировал его столько, сколько мог. Фосген оказался куда более настойчивым, чем вообще можно было предположить. Хуже моровой язвы — не отвяжешься, сколько ни пытайся. Экзекутор уже собирался переступить через себя, написать рапорт и потребовать от начальства КОИНа нового Ловца в напарники, как случилось то, чего он явно не мог ожидать. Арчи поймал шальную пулю, пытаясь закрыть собой испанского конкистадора, пришедшего в район, чтобы подчинить его правосудию. Арчи свалился в его руки, истекая кровью. Плевал он на себя и то, что едва не погиб. «Тебя не зацепило?» — первое, что Фосген спросил тогда, прижимая к ране окровавленные руки. «Заткнись уже, придурок, последнюю кровь растеряешь», — ответил ему Экзекутор и теперь отчетливо понял, что до ужаса испугался смерти этого языкастого черта.
Испугался настолько, что собственными руками вытащил парня с того света, отвалив бешеные деньги за лечение, а потом выследил напавших и расстрелял без суда и следствия, списав все на несчастный случай и лично переступив закон, которому следовал всю свою жизнь. К нему вдруг пришло озарение. Экзекутор понял, что плевать ему на кодексы и КОИНовский целибат.
Нортон впервые в жизни кого-то полюбил. По-настоящему, с испанским размахом.
Он таскался за Фосгеном, как цепной пес. За три года скитаний по окрестным зомбилэндам дон Веласко фантастически повысил раскрываемость преступлений, и Арчи Беннет приложил к этому руку, превратившись по доброй воле в КОИНовскую ищейку. Экзекутор слукавил, когда сказал, что КОИНовцам запрещены половые связи — Нортон мог приударить, если хотел. А хотел он редко и ненадолго. Но касательно отношений исполнитель не кривил душой и действительно рисковал жизнью, связав судьбу с Фосгеном.
Три года.
Три года ему удавалось скрывать любовные шашни с Арчи Беннетом. Он уже думал о том, как уйти из Организации и податься в Ловцы — только бы остаться с Фосгеном.
А потом КОИН учуял, чем пахнет, и решил убрать парня с дороги, провернув такой фокус, что сам Экзекутор попал под жестокую раздачу, в один день лишившись всего, что имел. Дело Морфия гремело на все окрестные районы рокотом ужаса и кошмарных издевательств. Им нужно было кого-то убрать с дороги и навести тишину на своей территории хотя бы ненадолго. Экзекутора не допустили к расследованию, отправив к черту на рога с Карательным Отрядом Специального Назначения, и разложили карты самым выгодным для Организации вариантом. Их не устраивало, что Нортон Веласко таскает за собой странные слухи и портит идеальную картинку многоголового чудовища по имени КОИН. Они нашли Фосгена быстрее, чем вообще было возможно.
Он не был причастен к делу Морфия. Просто оказался не в том месте и не в то время.
Должность исполнителя в любых правоохранительных структурах самая противоречивая и грязная. Когда преступника ловят на чернухе, судят и выносят смертный приговор, в дело вступают несколько «палачей», мрачного вида помещение, из которого осужденного выносили вперед ногами, и врач. Исполнителям дается на руки увесистая папка с расследованием и время на размышления. Тот, кого больше всех зацепит жестокость и аморальность преступления, вызывается добровольцем и шпигует пулями осужденного