Район №17

и закинул в рот ментоловый леденец, обжигающий холодом до горечи, первым делом открыл непрочитанное сообщение и даже до середины не дочитал, а уже закачал головой. Ну конечно, я так и знал. Я, блядь, так и знал, что 18 сентября, два с половиной года назад, когда Двадцатый Район эвакуировали, Эмма и Фрэнк Вайнберги не прошли осмотр и, следовательно, не попали на эвакуационный транспорт, будучи зараженными. Я, блядь, чувствовал, что единственная возможная родственница Билла, его древняя бабка, померла в прошлом году, а какой-то дядька, седьмая вода на киселе, если и был жив, то прописки хоть в каком-то районе не имел.
Придется, видимо, по доброте душевной отстегнуть Билли круглую сумму и подарить квартирку. В конце концов, мне казалось, что неспроста именно я нашел его в Семнадцатом, где не жили три десятилетия, и спас. К тому же, это в какой-то мере традиция. Когда кто-либо из Ловцов (не важно, из какого района) по невероятнейшей случайности обнаруживал живого человека и спасал ему жизнь, то либо находил его родню и отправлял в путь с крупной суммой в кармане, награждая за удачу, либо пристраивал одного, если тот был одинок, как Билл. О таких спонсорах потом легенды ходили. Ни для кого не секрет, что Фея из Тринадцатого нашла пару лет назад потерявшихся и чудом выживших десятилетних близняшек и вернула родителям, перекинув на их счета пятьдесят тысяч американских долларов «деткам на мороженое». И таких, как Фея, десятка три героев.
Я пролистал присланные Каспером свидетельства о смерти и хлебнул холодный кофе. Об этом надо сказать Билли, и все бы прекрасно, но он — восемнадцатилетний сопляк, которого едва не стошнило при виде собственной раскуроченной, но добротно залатанной впоследствии ноги. Парень пришел в Семнадцатый из Двадцатого, преодолел кучу миль, чуть не лишился возможности ходить, вообще едва не подох, а теперь вынужден услышать, что возвращаться ему некуда. К свидетельствам о смерти Каспер приложил еще пару бумажек. Оказывается, бабка Билла завещала все имущество какому-то там благотворительному фонду, и недвижимость старухи безвозвратно ушла. Родительский дом в кишащем мертвецами (или как их там называть?) Двадцатом Районе мало мог помочь парню. Спасибо, есть у него щедрый спаситель. Руди жаба не душит отвалить за счастье мальчишки круглую сумму, потому что Руди очень богат, несмотря на весьма бомжовский вид.
— Дерьмо, — заключил я и, закинув в нагрудный карман пачку сигарет и зажигалку, поднялся в свою спальню, где уже бодрствовал мой временный житель.
Последний из Вайнбергов сидел в постели, напихав под спину подушек, и смотрел на серую, тускнеющую к вечеру хмарь за окном и железными решетками. В этом свете его лицо казалось мертвым. У меня щека дернулась при мысли о том, как он побелеет, узнав о смерти всех, кто его мог ждать в мире живых.
Он заметил меня не сразу. Вернувшись в реальность, повернулся ко мне и кисло, натянуто улыбнулся.
— Не против? — спросил я, выбивая из пачки сигарету и закуривая. Он отрицательно качнул головой. Я уселся на другую половину кровати и нервно затянулся. Ох, не любил я говорить херовые вести, но молчать о них — приближать еще более лютую дичь. — Чего не спишь?
— Ты говорил внизу с кем-то, вот я и проснулся, — признался он. — Извини, но… ты вчера говорил, что твой друг поищет моих родных…
— Он и поискал, — выпустил я дым.
Билл сжал рукой край постели и перестал шевелиться. Он всем телом замер и, клянусь, у него сердце стучало так, что даже мне слышно.
— И что он нашел? — прошептал парень.
Я затушил окурок о прикроватную тумбочку и опустил руку на костлявое плечо Билла.
— Прости, брат. Тебе больше не к кому идти.
========== Глава 5 ==========
Правило №113: Человек, оставшийся без родственников и тех, к кому можно вернуться, получает койку в бараках и билет на тот свет. Как правило, в кварталах отребья без собственного дома и прописки кишат клопы, вши и крысы. Районное правительство в праве эксплуатировать полуграждан на свое усмотрение.
Правило№140: Бери то, что предлагают, и не выебывайся.
ЗР (Заметки Рудольфа): Билл оказался той сукой, которая пренебрежительно и без уважения отнеслась к правилу №140 и ряду других.
Ошарашенный новостью, Билл не мог сказать ни слова. По его бледным, расцелованным веснушками щекам поползли мокрые соленые дорожки. Глаза покраснели, он часто дышал, пытаясь не закричать, и теперь кусал собственную руку, до боли зажмуриваясь. Мне приходилось видеть такое, и не раз. Якудза точно так же тряслась в сухих рыданиях и грызла губы, когда узнала о смерти матери. Та давно жаловалась на здоровье, а когда обратилась к доктору, было поздно. Опухоль в мозге излечить не удалось, и шестидесятилетняя