Район №17

это хреново. Наверное, стоило все-таки хоть как-то поддержать Билла, а не съебывать подальше, едва завидев чужие слезы.
Я вздохнул и откинулся на спинку кресла, закинув ноги на стол и прикрыв глаза. В душной, пасмурной тишине звучали только всхлипывания Билла и успокаивающий шум ноутбука. Все эти мысли и воспоминания как-то странно подействовали, накрыли легкой мигренью, гулом в ушах. Вскоре и боль в висках, и гул, и шумы исчезли. Даже голос юного Вайнберга стих.
А когда я очухался, время приближалось к восьми вечера. В доме стояла кромешная тьма и мертвая тишина. Пришлось нашарить рукой клавиатуру и постучать по ней, чтобы загорелся экран, и мне не довелось разбиваться через собственные баррикады из всевозможного бесценного хлама. Стоило мне встать, как с колен с грохотом упал на пол почти собранный пистолет. Я выругался и пнул его под стол, решив, что имеющихся рабочих стволов мне все-таки достаточно.
Билли, наверное, все же окончательно выбился из сил и теперь дремал, укрывшись почти с головой. Я щелкнул выключатель, и комната озарилась приглушенным золотистым светом, достаточным для того, чтобы нашарить иглой вену и, надавив на поршень, вкачать в биллову кровь миллиграммы лекарства. Он тут же проснулся, едва я сел рядом, и послушно протянул мне руку, позволив протереть кожу спиртом и вколоть очередную порцию богомоловой химии.
— Как ты? — спросил я, угощая его сигаретой и закуривая сам. Нет, однажды курево меня погубит, клянусь яйцами.
— Как лишившийся всего человек, — выдохнул парень, — охуеть как паршиво, если честно.
Я не спорил. Только сбегал вниз за ноутбуком, новой пачкой сигарет, чайником, парой кружек и скромными угощениями. Перцами чили для себя и нарытыми в морозилке сандвичами с ветчиной и сыром для мальчишки. Мы так и сидели с ним на огромной, заваленной подушками кровати, выкуривая сигареты, прихлебывая кофе и вместе просматривая свидетельства о смерти его близких.
Билл шмыгнул носом, но на этот раз выдержал и не позволил себе лить слезы. Он только нащупал зажигалку возле моей руки и, случайно задев пальцы, одернул руку. Струя дыма вышла из его рта.
— Вот уж не думал, что старуха лишит меня наследства, — горько усмехнулся парень, скривив губы. — Могла бы в завещании пожелать мне шикарной жизни в квартале бездомных!
Что греха таить, все мы знали, что это за кварталы, занимающие добрую часть любого жилого района. В них жили, точнее, пытались жить, все те, кто не имел собственного дома или средств на него, а заработок в нынешнее время — очень и очень роскошная штука. Эти места жутко воняли мочой и разлагающимися отходами, в одной комнатенке «семь на семь» каким-то образом умещалось под два десятка немытых голодных людей, которых, ко всему прочему, районное правительство использовало так, как желало. Щелк пальцами — отброс общества чистит канализацию. Щелк пальцами — он собирает по подворотням дохлых собак и кошек, якобы борясь с антисанитарией. Работа бездомных — самая страшная и черная работа, какую себе можно только представить. И теперь Билл думал, что его ждет та же участь.
— Вообще-то именно об этом я и хотел с тобой поговорить, Билл, — сказал я со своим фирменным грубым акцентом. — Ты всерьез намереваешься гнить в кварталах?
— А у меня есть выбор?
— Выбор есть всегда, дружочек, — начал я менторским тоном. Сигаретный пепел осыпался на горку окурков и сизой пыли, высившуюся на SD-диске, который выполнял роль временной пепельницы. — Ты знаешь, сколько зарабатывает среднестатистический Ловец?
Мальчишка с подозрением покосился на меня и кое-как проглотил горький крепкий кофе.
— Ты предлагаешь мне стать…
— Мечтай, салага! — прыснул я. — Какой из тебя, нахрен, Ловец? Нас годами тренировали для этой работы, так что забудь. Я о другом.
Билл, кажется, сбился с толку. Он медленно жевал свой остывший сандвич и буравил светло-голубыми глазами неосвещенный угол моей спальни, где высилось заваленное шмотками кресло.
— Так о чем же?
— Я зарабатываю столько, что тебе и не снилось. И нет, Билли, я не хвастаюсь. Только предлагаю тебе не отказаться от скромного подарка с моей стороны.
Он повернулся ко мне, зажатая меж пальцев сигарета слабо дымила и тлела. Немного пепла просыпалось на одеяло. Мальчишка даже о еде забыл. Его глаза поблескивали чем-то странным.
— На то, чтобы тебе встать на ноги, потребуется время. В каком бы то ни было Районе не найдется врача лучше, чем Богомол, так что пока тебе придется пожить здесь, если ты не против. Может, месяц, может, два. Не мне диагнозы ставить, — я отправил в рот целый красный перчик и с удовольствием его разгрыз, в то время как Билл от такого зрелища непроизвольно поморщился. Мне не привыкать.