Район №17

Мои вкусовые пристрастия никто не понимал. — За это время я успею подыскать тебе квартиру в том Районе, где пожелаешь ты сам.
Мальчишка было раскрыл рот, но я поднял в воздух палец и прервал его слова.
— Понимаешь ли, дружочек, деньги для меня роли не играют. При желании я могу выкупить и десять квартир, чтоб ты знал. В моих руках достаточно сил, чтобы выпустить тебя в жилой район человеком, а не бездомной собакой. Ты это понимаешь?
Билл кивнул.
— Хороший мальчик, — не очень хорошо ухмыльнулся я, посматривая на парня и отпивая свой остывающий кофе.
— Я понял тебя, — наконец сказал он. — Но твое предложение не приму.
Я поперхнулся. Кофе вдруг встал поперек горла, и мне показалось на миг, что в дверях притаилась моя собственная смерть. Однако мне все же удалось проглотить эту черную теплую жидкость и осознать сказанное Биллом в полной мере.
— Ты идиот?
— Как только я смогу ходить, — сказал он на полном серьезе, — то отдам тебе за помощь две сотни баксов, больше у меня нет, и уйду прочь. Я скорее сгнию в квартале бездомных, чем стану нахлебником.
— Ты идиот.
— Я называю это честью.
И тут меня прорвало. Я рассмеялся, как сумасшедший, до слез, до боли в животе и легких. Я заливался так, что упал на кровать, уронил на пол кружку, расплескав кофе, и перевернул тарелку с сандвичами. Билл пихнул меня в плечо, на помогло это слабо. Мне никогда не было настолько плохо от истерического смеха, и парня это, надо сказать, страшно выбесило.
— Рудольф!
Я не слышал, а заходился хохотом, и мне едва хватало воздуха. Очки давно упали с носа на постель. Нет, блядь, он говорит о чести! Сучьи потроха, сыскался рыцарь круглого стола!
— Да заткнешься ты или нет?! — почти заорал он и тряхнул меня, схватив за рубашку.
Понемногу мне удалось успокоиться. Я только тихонько хихикал, как конченый придурок, а мальчишка дул губы, сложив на груди худые руки, усыпанные веснушками.
— Я правда не могу принять… все это. Это просто неправильно, Рудоль… Руди.
— Ладно, хрен с тобой, — улыбнулся я и напялил очки на нос, заправляя выбившиеся черные прядки за уши. — Давай ты хотя бы полечишься здесь, отдохнешь как следует и хорошенько подумаешь над моим предложением? Нет, так нет. Отвезу тебя в любой Район, навстречу светлому будущему в бараке.
— Согласен, — процедил он. — Но как я могу расплатиться с тобой за крышу? Нельзя так… Раз тебе не нужны деньги…
Я усмехнулся и растрепал его карамельные волосы, точно он мой персональный золотистый ретривер. Хвостом он однако не завилял и лизаться не кинулся.
— Встанешь на ноги, тогда и расплатишься.
========== Глава 6 ==========
Правило №11: Бес топчет Район №17 дольше, чем кто-либо из нас, и потому каждое его слово — дельный совет. Но помни, бесов компаньон, этот ублюдок — невыносимая сука.
Правило №3: Любое задание, на которое тебя посылает Отец, является обязательным для исполнения. Даже если ты ненавидишь своего компаньона до тошноты и головной боли, это не освобождает от выполнения миссии.
Еще неделю мы с Биллом жили в тишине и скуке. Он быстро привык к тому, что мы спали с ним в одной постели, хотя та, конечно же, радовала размерами на половину спальни. Когда мою царскую койку привезли к убежищу в первый же год моего здесь прибывания, ее пришлось собирать на месте целой бригадой рабочих — такая она большая и тяжелая.
Вскоре Билл смирился и с тем, что я водил его в туалет, помогал мыться и всячески опекал, потому что нога обещала еще долго не позволять ходить. Как и было велено, мы с ним съездили к Богомолу. Он оказался пьян, как сука, дышал на бледного Билли крепким перегаром, а один раз даже улетел в уборную, знатно проблевавшись с характерными выразительными звуками.
— Он что, правда хороший доктор? — с недоверием прошептал мальчишка мне на ухо, косясь на Богомола, обнимающимся с унитазом.
— Лучше, чем ты думаешь, брат, — заверил его я и с сочувствием покачал головой. Джонни Вуд почти всегда подыхал с похмелья, неимоверно часто блевал с перепоя, но упорно продолжал спиваться, что не мешало ему шить нас и пороть уколами уверенной рукой прирожденного врачевателя.
Когда очухавшийся и умывшийся Богомол уложил Билла на свой страшный холодный стол, предварительно заставив снять джинсы, когда принялся снимать повязку с ноги, парень отвернулся и сжал пальцами края рубашки. Кажется, он боялся крови, и не столько чужой, как родной собственной. Мне и самому стало не по себе, когда я увидел то, что стало с голенью: док кое-как сшил расхреначенную плоть, и, клянусь, никто в мире не сделал бы этого лучше. Даже если все это успешно зарастет, нога останется кривой. Однако наш врачеватель был доволен тем, как медленно, но уверенно