Район №17

как по накатанной: путь на край района, к посадочной площадке, и передача покойничка в руки Апостола, набожного дядьки. Тот с помощью личного вертолета переправляет очередной трофей в жадные до открытий руки моего папы.
Пауль Альтман на самом деле мой папа, но все зовут его Отцом. Он здесь самый главный, хороводит всем Семнадцатым Районом и спонсирует наши ловецкие занятия. За свою работу мы получаем очень щедрые деньги, а также за папин счет все то, что может нам пригодиться для жизни в районе, будь то блок сигарет или новенький пуленепробиваемый внедорожник. Отца беспокоят только его исследования. Надо сказать, что так называемые зомби благополучно топчут нашу Землю уже более сорока лет, вакцина, позволяющая не подхватить вирус, продается за копейки в широком доступе и ждет любого желающего, но бороться нашим неполным миллиардом людей против пяти миллиардов живых трупов — все еще непосильная задача.
Отец ищет способ кардинально повлиять на полусгнившие мозги уродливых паршивцев и потому уже двадцать лет копается в их внутренностях и ставит многочисленные опыты. Так мы и живем — пятерка изгоев под командованием моего малость поехавшего папеньки.
Тем временем разочаровавший меня фильмец закончился, на черном фоне поползли нечитабельные мелкие титры, а мочевой пузырь напомнил, что если я просижу еще хотя бы минуту, он с коварным хохотом лопнет. Попытка встать с кресла как всегда обернулась сплошной катастрофой: я едва не грохнулся через коробку со старыми газетными вырезками, потом простонал от того, что нога полностью онемела, а чуть позже, уже на подступах к уборной, едва не влетел в косяк лбом — перед глазами на несколько секунд сгустилась жуткая темень. Конечно, после визита в туалет мне стало гораздо легче, я даже умылся холодной водой и протрезвел от тяжелого воздуха моего склепа, но недолго длилось кроткое счастье обиженного жизнью ребенка.
Не успел я проползти сквозь завалы разнообразнейшего и крайне необходимого в хозяйстве хлама до огромной кровати, заваленной подушками, не успел на ней как следует развалиться, зарывшись под пуховые кипы, как ноутбук мерзко завизжал. На связь в половину второго дня мог выйти кто угодно, и я искренне надеялся, что это не Отец, но, видать, судьба решила дать мне под зад крепкого пинка. На мониторе высветилась знакомая фотография со знакомой подписью.
Папа трезвонил впервые за пять дней, придумав, видимо, очередную пытку для несчастных Ловцов. Взобравшись на кресло, тысячекратно залитое кофе и даже пару раз уделанное моей собственной спермой, я бахнул пальцами по клавиатуре и принял вызов.
По ту сторону монитора на меня смотрело серое лицо в обрамлении взлохмаченных черно-седых волос, и даже синие глаза под толстенными линзами очков выглядели как-то безнадежно дохло. Папа наверняка не спал столько же, сколько и я. Может, гораздо больше. Пауль Альтман потому и руководил нами, что слыл настоящей машиной, работающей на литрах кофе, бутербродах с тунцом и яблочном штруделе. Словом, личность легендарная и почти что мифическая. Ему недавно стукнуло сорок семь, но из-за бесконечной работы Отцу можно дать и под шестьдесят. Такова она — цена за науку. Спасибо, крыша не поехала.
— Ты как, сынок? — зазвучал в динамике сиплый голос. Я был единственным, к кому он обращался неофициально, без своей безграничной манерности.
— Нормально, — кивнул я, натягивая приличия ради футболку с котом, блюющим кислотными бабочками. — Ты ведь не просто так на связь вышел?
На той стороне Отец закашлялся и указательным пальцем поправил съезжающие с заостренного носа очки. Точно так же, как это делал я. Судя по тому, как он привычно немногословен, задание, определенно, будет. Он и не стал тянуть с этим. Да, Отец грузил меня работой больше и чаще, нежели остальных ребят, ведь помимо ловецких обязанностей мне приходилось писать кучу отчетов и ухитряться не марать их разливающимся кофе и сигаретным пеплом.
— Ты давно ничего не снимал. Мне нужна пятичасовая запись поведения особей вида F-01-DS.
Подчас его формулировки меня страшно бесили, потому что Отец прекрасно знал, что особи F-01-DS носят говорящее название Калеки. Обычно они шарились в западной части Семнадцатого Района обособленными группами. Этакое инвалидное гетто. Произвольная резервация. Я скривил губы, потому что возиться с Калеками ненавидел сильнее, чем с крайне опасными Буйными или занудными Тихонями. Он это заметил, но на гримасы не сказал ни слова.
— А чем займутся ребята? — спросил я, надеясь, что не полезу к «эфкам-ноль-один» без компаньона или компаньонши.
— Пока ничем, — лаконично ответит Отец. — Береги себя, Олень. Конец связи.
И он, не дав мне возможности порасспрашивать