Район №17

в камеру, однако бесова рука мгновенно зажала мне рот и затащила в какую-то подсобку.
— Молчи! — прошептал он мне на ухо так тихо, что я едва расслышал. Скорее понял. Мне оставалось только послушно закивать головой и, высвободившись из его костлявых лапищ, беззвучно выжидать.
Там, в метрах десяти от подсобки, слышались тяжелые шаркающие шаги дозорного. Если вы думаете, что мертвецы тупые — то ошибаетесь. Мимо их караульщиков, охраняющих спящих взрослых особей или неспособных обороняться Ползунов, пробраться крайне трудно, если вы не являетесь опытным Ловцом или сказочным везунчиком. Бес являлся первым, а я периодически выполнял роль второго. В кромешной тьме мы, переглянувшись через камеры, кивнули друг другу, понимая дальнейшие действия без слов. Выждав минут десять и удостоверившись в том, что дозорный все еще мерит шагами помещение, разделяющее кишку коридоров, Бес бесшумно достал из кармана тяжелую ржавую гайку, призраком проплыл мимо меня и, прицелившись, метнул железяку куда-то вперед. Та прогрохотала в метрах двадцати от нас, дозорный взвыл и кинулся по коридорам. Вскоре его топот, отражающийся эхом от стен, стих.
Мы тихонько вышли в очередное огромное помещение и, осмотревшись, поняли, что караулил дозорный. По периметру гигантской комнаты, прошитой металлом, располагалась куча дверей и один спуск на нижний ярус этого склада, спроектированного явно любителем сложных лабиринтов. Тот урод прям спал и видел, что однажды его постройка станет местом обитания толпы живых мертвецов. Бес уверенно зашагал к спуску, не забывая прислушиваться и оглядываться, а я вдруг признался себе в том, что моя майка взмокла от пота. Страх цепко сжимал яйца. Блядь, ну и занесло же нас к черту на рога!
К нижнему ярусу вели двадцать три ступеньки, и это отпечаталось в моей памяти столь же отчетливо, сколь и здешние ароматы. От вони сдерживать рвотные позывы пришлось даже пофигисту Бесу. Тяжелое месиво развороченных кишок, свернувшейся крови, испражнений и воды, протухшей в ржавых трубах, пропитало шмотки насквозь и сразу. Это помещение оказалось совсем небольшим, от силы десять на двенадцать. В нем было прохладно, очень сыро — капли застоявшейся воды со звоном шлепались в набравшиеся лужицы, но крысы здесь не пищали уже более тридцати лет. Они шли в пищу трупов в первую очередь. Вскоре Бес снова замер на месте, прислушиваясь. Сверху снова шаркал дозорный, но почему-то не спускался вниз. И мы не сразу поняли, почему. Не сразу Ричи пробрался в захламленный угол помещения, а затем потянул туда своего мрачного хозяина-извращенца.
Когда я увидел то, что охранял караульный, мне пришлось прижать руку ко рту, чтобы не выблевать себе под ноги все съеденное и выпитое. Бес держался крепче и сжимал мое плечо, не позволяя наворотить глупостей, но я чувствовал, как напряглись все его мышцы. В груде мусора лежал двухнедельный, вздувшийся труп некогда здоровой женщины. На темном разлагающемся лице, под пленкой век, в месиво превратились глазные яблоки, и гниющие соки ползли по щекам. Она лежала, широко раскинув ноги, и даже после смерти ее пальцы намертво сжимали железные прутья. Но самым мерзким, самым ужасным было то, что осталось от ее живота и что сидело в нем, не обращая на нас никакого внимания и ковыряясь в кишках. Кристиан, владея собой, снимал на камеру то, как новорожденный мертвец поедал тело собственной матери, купаясь в свернувшейся крови и содержимом кишок. И это был не просто Ползун.
Это был Говорун.
Я не мог даже пошевелиться, боясь, что уродец поднимет визг и созовет всю округу. Говорун, игнорируя мои страхи и отвращение, все так же ел. Я готов поклясться, что эта паскуда прогрызла и прорвала себе выход наружу всего несколько часов назад. Вскоре дозорному придет в голову проверить процесс «родов», а кто-нибудь из многочисленных опекунов бесценного младенца притащит своего собрата со свернутой шеей, чтобы малыш рос здоровеньким и крепеньким. Этот вид слыл самым опасным и самым разумным, единственным, кто не уступал по интеллекту человеку и умел говорить. Для его появления на свет нужно изрядно попотеть. Фишка в том, что настоящего Говоруна могла выносить только женщина-человек, семя в которую влил очень сильный Буйный. Живой мертвец от такого союза полностью развивался в чреве матери за месяц. За две недели до родов он начинал пожирать внутренности человека — медленно и понемногу. Вырастал во взрослую особь он за год при хорошей кормежке. Сегодня новый Говорун протаранил себе путь и самозабвенно купался в раскуроченном брюхе, и если мы выберемся отсюда, Отец получит феноменально редкий материал.
Бес снимал и снимал. Мы оба понимали, что обязаны вживить поганцу датчик слежения, чтобы всегда знать,