Район №17

и упитый ты наш дружочек?
Что за траур? Отвечу. Причина — мальчишка, который мне понравился точно так же, как и нравился когда-то учившийся на год младше Йохан Фишер, как нравилась рыжая девочка Клара и гром-баба Якудза, не раз оставлявшая на моей наглой морде шикарные синяки. Мальчишка, понравившийся так же некстати и внезапно, как вышеперечисленные объекты моего былого страдальческого и трагического обожания. Билли уже почти час как целовался с Птичкой, перешептывался с ней, лапал тощую задницу и вообще занимался всяческой омерзительной хуетой. Нет, вы только посмотрите на них: эта девица без зазрений совести сидит на его коленках, обнимает за шею, целует взасос — да с таким хлюпающим звуком, что его слышно даже на фоне пьяных бредней Малыша и стонов Якудзы, блюющей неподалеку в какой-то тазик. Не до туалета же бежать…
— Хорошая дурь, — нервно прошептал я, закатывая глаза от удовольствия курения и кипящей злобы. — Сейчас бы выпить чего-нибудь интересного…
Бес, будто бы ждавший этого полуразборчивого шепота, тут же с грохотом опустил перед моим носом бутылку какого-то охренительно дорогого коньяка. Более того — угостил меня шикарной сигарой, которую я даже решил отложить на потом, чтобы выкурить в сознательном состоянии и оценить достоинства ее вкуса, обошедшегося нашему готическому другу в многозначную сумму зеленых хрустящих долларов. Нет, был бы трезвым — послал бы его нахуй. Под ударом бухла и дури я готов наворотить с Бесом любых дел. Знаем, плавали.
Угасившись как следует, мы пили уже намного сдержаннее, смаковали вкус золотисто-коричневого алкоголя, обжигающего глотку высоким градусом и оставляющего фантастический букет терпких трав на языке. Мы разговаривали впятером: Олень, Якудза, Бес, Каспер и Малыш, говорили негромко, о жизни в районе — такие темы поднимались только тогда, когда от выпитых литров ничего не мешало изливать свои страхи. Парочка куда-то смылась, и я очень надеялся, что скачущий на костылях Билл — эта пьяная неадекватная сука — не свернет себе шею. А еще я надеялся, что им обоим просто стало плохо, и они ушли обниматься с белоснежным унитазом. Мне хотелось верить, что это действительно так.
Мы никогда не говорили об этом на трезвую голову, но сегодня, в эту глубокую ночь, в тумане курева и духе перегара пятерка бесстрашных бойцов позволяла себе стать обыкновенными людьми с их страхами и опасениями. Сегодня можно признаться в том, что каждому из нас не хочется умирать. Якудзу ждал ее младший брат, который звонил ей почти каждый день. Кристиана — любящая дочка, которая, оказывается, не имела никакого представления о том, что ее папа, молодой жизнерадостный мужчина, осыпающий ее подарками и топящий в любви и заботе, не в офисах сидит… Не знала она, что ее батенька — прожженный гомик, который вот уже шесть лет топчет Семнадцатый Район и шпигует живых мертвецов килограммами патронов, превращает их в месиво взрывами гранат и потом часами отмывается от крови и гнили, зарабатывая самые грязные, самые тошнотворные деньги, которые только можно добыть в нашем свихнувшемся мире. Она понятия не имела, что ее бесстрашный отец, в бесстрашности которого не сомневались даже мы, страх чувствует как нехрен делать. Я видел, как ломало Беса. Видел, как порой его трясло, как он пил с горла виски, колол очередную инъекцию, потому что был покусан, и как бился в истерике — тридцатилетний вояка. Все мы порой слетали с катушек…
Каспера ждала пожилая мать. Когда-то они жили так бедно, что его мама крутилась на трех работах и почти не спала — все для того, чтобы ее Стив рос счастливым и здоровым мальчуганом, у которого есть и хорошая одежда, и новые книжки в школу, и игрушки, как и у каждого его мальчишки-одноклассника. Стив вырос, стал Ловцом по кличке Каспер. Этот лысый, спокойный и готовый помочь всем и каждому Ловец зарабатывал за месяц столько, сколько его мама не заработала и за всю жизнь. Все деньги он отдавал ей, пытаясь продлить ее жизнь — жизнь пожилой женщины с неизлечимой болезнью. Ради ее счастья Стив убивал за кругленькие суммы, берег свое здоровье и свято врал, рассказывая байки о том, что работает лаборантом и никогда в жизни не видел ни одного монстра.
Малыша всегда ждала старшая сестра и целый выводок рыжих племянников с традиционными ирландскими имечками. Щедрый дядя баловал их, как мог, дарил сестренке то бриллианты, то машины, то домишки на островах и очень даже радовался жизни. Да что там… даже я понимал, что меня ждет отец. Не тот человек с большой буквы, а мой замученный работой папа, который когда-то рыдал, увидев семнадцатилетнего избитого меня и осознав, что пропустил то время, когда все можно было легко исправить.
Я был почти уверен в том, что злость отпустила меня окончательно,