Район №17

просто так транжирить папины денежки и я, преданный делу, отправлюсь снимать калечь ранним утром, только проеду немного дальше и рискну, забравшись в более опасное местечко.
Именно по такому сценарию пошла бы моя жизненная история, если бы не то, что произошло буквально через мгновение после того, как я решительно собрался отключить видеокамеру. Напоследок заглянув в нее, чтобы мысленно попрощаться с непризнанной звездой вестерна, я увидел, как со стороны жмущихся друг к другу высоток кто-то несется.
— Ну все, — довольно ухмыльнулся я, — это уже не вестерн, это полноценный боевик! «Буйный vs Калека: возмездие»!
Однако после быстрой настройки резкости до меня вдруг дошло, что с ружьем наперевес отнюдь не Буйный летит, шлепая по лужам. На грязном лице бегуна не наблюдалось следов разложения, а до жути перепуганные глаза не напоминали две кровавых вишни на сгнившем торте физиономии. Буйным оказался невесть откуда появившийся мальчишка. Мальчишка, на которого разом бросилось полдюжины голодных и злющих Калек, спавших до этой минуты в грудах медленно истлевающего мусора.
========== Глава 2 ==========
Правило №64: Если тебе вдруг «посчастливилось» быть покусанным, смело доставай шприц и пори билет в жизнь в шею.
Правило №131: Не знаешь, чем заняться — ложись спать.
Надо сказать, что Калеки не особо блистали умом и в способностях шевелить извилинами заметно уступали не то что Говорунам, но и, пожалуй, Ползунам. Калеки потому так назывались, что хвастали недостающими частями тела: руками и ногами. У некоторых из них был перебит позвоночник, оторвана челюсть или пробит череп — в общем, всякого я насмотрелся, хотя настоящим калечным экспертом числился у нас Бес, занимающийся в основном этими инвалидами, а по совместительству Тихонями и Ползунами, но уже с меньшим энтузиазмом.
Так вот об уме. Псевдо-колясочникам надо отдать должное хотя бы по части засад и стадного инстинкта. Они слыли слабаками местного Зомбилэнда, и потому единственное, что спасало их от голода — каннибализм и коллективные охоты. Вот и сейчас эта паралимпийская сборная в составе шести легкоатлетов, мельтеша культями и азартно подвывая, бросилась на ополоумевшего мальчишку. Тот попытался проскочить сквозь толпу, разогнавшись, однако ручища уродца, скачущего на обрубках ног, схватила его за голень и повалила. В разнывшееся небо штопором ввинтился крик. Раздался жуткий выстрел двустволки.
Бегать я умел плохо и страдал одышкой, поэтому даже пытаться пролететь вниз одиннадцать этажей не стал. Мне ничего не осталось, как продолжать лежать под дождем на животе и, прислонив в щеке холодный бочок винтовки, отстреливать калечь, мягко спуская курок. Очки и оптический прицел позволяли мне мазать меньше, чем обычно, и на пять Калек, столпившихся вокруг окровавленного мальчишки, судя по всему, уже трупа, у меня ушло восемь пуль. Последняя, провыв в воздухе, с треском проломила черепушку до неприличия уродливой кисы, и та рухнула на спину, обнажив в чувственном оскале россыпь желтых зубов.
В тишине, накрывшей этот серый закуток после перестрелки, звучал только шорох ливня и журчание образовавшихся ручейков. Я, закинув за спину винтовку и сохранив видеозапись кровавой бани, с рюкзаком в руках поспешил вниз, готовый в случае чего выпотрошить черепушки очередной паралимпийской сборной.
Такой надобности уже не было. Кажется, здесь и правда ошивалась всего шестерка. С меня стекали реки воды, вымокшая кепка не сохраняла мои очки сухими, и теперь я видел еще хуже. Человек, лежащий в луже собственной крови, дождевой воды, ошметков мозгов, кусков черепа с волосами и еще какой-то дряни, оставался неподвижен. Его окровавленное лицо щедро и любовно омывал ливень. Я пошевелил его, толкнув носком красной кеды в бок. Никакой реакции. Даже не поморщился.
Тогда я опустился перед телом на корточки, перевернув свою кепку козырьком назад, и нащупал его сонную артерию, дергающуюся в ускоренном ритме под моими пальцами. А потом тело молниеносно выхватило нож и уже готово было полоснуть лезвием по моим глазам, как взвыло ошпаренной собакой. Годы выучки делали свое, и чересчур живой покойник схватился за руку, по которой получил моей же ногой. Нож с лязгом прополз по асфальту и притонул где-то в образовавшейся лужице. Неугомонный притих, почувствовав приставленную ко лбу винтовку.
— Будешь дергаться, мозги вышибу. Я тебя вообще-то спасаю, — проинформировал я истекающего кровью мальчишку.
И после моих слов эта заблудшая овца, то ли ощутив себя в безопасности, то ли просто потеряв слишком много крови, закрыла глаза, лишившись сознания. Неудивительно. Помимо того, что овца оказалась тощей, как после