Район №17

наслаждаться очередным проявлением творчества автора ~
========== Глава 16 ==========
Правило №70: Взялся за гуж — не говори, что не Ловец.
Правило №26: Порой в кругах Ловцов умение быстро шевелить извилинами ценится больше умения стрелять и бегать.
ОПР-11 (Особое правило Рудольфа №11): Мир полон соблазнов и искушений. Воздержись — и Судьба щедро отплатит за благоразумие. К чему эти высокопарные, дьявольски красноречивые дифирамбы? Тогда я не знал, к чему приведет не спущенный курок.
Красный маркер проскрипел по бумаге. Очередной крест. Почему проскрипел? Потому что в такой тишине, какая бывает в пять утра только в Районе№17, слышно даже, как колышутся на легком ветру мои волосы и как идет трещинами старый серый асфальт. Я выдохнул, и изо рта вырвалось облачко пара. Мне даже не хотелось лезть в рюкзак за термосом, в котором кофе, налитый Биллом вчерашним вечером, уже почти остыл и стал даже хуже, чем мог бы в принципе оказаться обычный быстрорастворимый кофе.
Мы быстро простились, я на пальцах объяснил, что теперь должен быть на побегушках у Отца, потому что отличаюсь кретинизмом и ебанутостью. Он, в общем-то, знал только о начале того судьбоносного вечера и запомнил лишь мои истерики и ядовитые плевки в сторону Птички, а потом ушел (ухромал) трахаться с вышеупомянутой и чести видеть то, как я устроил кровавую баню, не удостоился — и слава яйцам. Короче, после разговора с Отцом, попойки и Бесовых тумаков я еще пару дней приходил в себя, а потом собрался и уехал колесить Район в поисках этого урода Говоруна, из-за которого мы с Кристианом едва не подохли в подвалах.
Я уехал в ночь, чтобы не было соблазна пожирать глазами одного юного человека, только вот, правду сказать, все равно о нем думал. Этакая заезженная пластинка или какая-нибудь дурацкая песня, которая понравилась так сильно, что не оторвешься, пока тошнить не начнет. Думалось мне, затошнит еще нескоро. Ну да черт бы с ним.
Я уехал в ночь и остался почти ни с чем. Разве что посетил два злачных места и поставил два креста на чистой карте. Чувствую, их появится здесь не меньше сотни, пока я не наткнусь на Говоруна. Начал я, конечно, с окраин города. Всю ночь шустрил по сухим кукурузным полям, хотя знал, что ничего там не найду. Чисто для спокойной совести там копался, ездил туда-сюда, точнее, почти полз на колесах, освещая ярким желтым светом фар эти бесконечные ряды сухих после зимы кукурузных стволов, а потом ходил пешком, даже не поднимая винтовку и покуривая от зеленой тоски и черной скуки. Чисто фонариком светил и бродил, бродил, пока не понял, что здесь даже полудохлую псину не сыщешь, каких развелось в районах страсть как много. Зараза животных ни в какую не брала, и на том спасибо — ловили бы не только превратившихся в монстров людей, но и заек, кошек, мышек и прочую милую дребедень.
Я бродил там часов пять. Не меньше. Потом для верности посигналил, думал, может, какая тварина ошалевшая на рев выскочит да меня повеселит, но снова получил в ответ гробовую тишь и, плюнув на все, подорвал лимонку. Мне только дай что-нибудь взорвать, честное слово! И когда даже после взрыва я услышал только шелест прошлогодних кукурузных листьев, сохранивших в тихом шершавом шорохе желтый цвет давно одичавших зерен, то завел внедорожник и поехал к заброшенной уйму лет назад ферме. Ходил слушок, что она опустела еще до того, как тот псих заразил многострадальную планету самой сильной, пакостной и действенной заразой. Слух, судя по всему, ошибочным не являлся.
Мне довелось прочесать за три года почти весь Район, спасибо Бесу. Всякий раз, когда мы работали в паре и нам приходилось искать очередную особь для бесконечных опытов Отца, этот крашеный оккультист с идиотским чувством юмора и противными подъёбками тащил меня в какой-нибудь малоизвестный квартал у черта на куличках, так что знал я немало. Но вот на эту ферму не забредал, знал о ней со слов Каспера. Понятия не имею, почему, но она была жуткой даже на фоне того, что творилось вокруг.
Перекошенный домишко, кресло-качалка на боку, полуразрушенный амбар и пара загонов для овец или лошадей, понятия не имею, кого тут держали. Ко́злы и пила, брошенная прямо в бревне, шкуры коров (вернее, то, что от них осталось), развешенные на низеньком заборе, собачий скелет в будке, какие-то ветхие сараи. Была тут и напрочь проржавевшая сельхозтехника, и кузов сгнившего тауруса, и, не поверите, когда я подошел к этой развалюхе, в драном до невозможности салоне валялся ущербного вида банджо с губной гармошкой под бочком. В общем, картинка страшная даже для меня. Было здесь что-то такое, подозрительно напоминающее не простую реальность, а какой-нибудь старый-старый фильм ужасов, где спецэффекты дерьмовые настолько,