Район №17

в уютном домике из теплых мышц, а вот со всевозможными гриппами и неосторожными порезами (взять хотя бы тот день, когда мне пришлось выпрыгивать из окна, пробивая собой стекло) являлся неоднократно. Богомол потому им и звался, что был тощим, высоким и носил огромные очки, когда приходилось шить или выковыривать пинцетом шальные пули. Ему было около пятидесяти, он пил, как черт, и врачевал словно Бог. Док действительно знал свое дело.
Расправившись с бутербродами и кофе, я хотел посмотреть на работу Богомола, но тот рявкнул на меня и всем видом дал понять, что мое присутствие его бесит. Тогда я отыскал пульт, включил телевизор и под мужской голос, рассказывающий о жизни диких гиен, уселся на диване с сумкой того мальчишки. У нас, Ловцов, никогда не водилось принципов, и проверить содержимое этого мешка скорее меры предосторожности, нежели желание насолить. И, конечно, интерес.
Фонарик, упаковка батареек, пустая бутылка из-под воды. Пара чистых трусов, россыпь патронов, старая красная зажигалка с голозадой бабой и полпачки каких-то богомерзких дешевых сигарет. На дне, в потайном кармашке, две сотни долларов — смятые грязные бумажки. И паспорт. Тут уже интереснее. Я развернул маленькую книжечку в синей обложке. Судя по тому, что было в ней написано, на богомоловом столе лежал восемнадцатилетний Билл Вайнберг, причем восемнадцать ему стукнуло всего месяц назад. Этот щегол, как я и предполагал, родом из западного городка, окрещенного Районом №20. Даже если он ошивался где-то за его пределами, ближе к нашему Семнадцатому, мальчишка протопал не меньше трехсот миль. Удивительно, как он вообще добрался до калечного гетто живым. Две сотни долларов наталкивали меня на мысль о том, что он преследовал цель добраться до настоящего, жилого района. Если бы не я, его бы уже сожрали.
Когда Богомол закончил с Биллом, на часах светилось красным «00:14». Я уже часа два пялился в телевизор, клевал носом, часто засыпал, но послушно ждал дальнейших указаний дока. Тот, выбросив окровавленные перчатки, закинув халаты в стиральную машину и глотнув виски из открытой бутылки прямо с горла, упал на диван рядом — измученный нашими болячками человек.
— Забирай его к чертовой матери, — устало проворчал Богомол. — Там на столе пакетик со шприцами и таблетками, будешь колоть и поить по расписанию. Бумажка прилагается. Через три дня привезешь сюда, посмотрю его ногу. Вообще-то рана хреновая. Заживать будет долго и нудно. Но парень он молодой, восстановится как-нибудь. Вопросы?
— Да какие вопросы, — отмахнулся я. — Только спасибо.
— Вали отсюда, Олень. Избавь меня от своей напускной вежливости.
И я, повинуясь, свалил с мальчишкой на руках, замотанным в плед подобно Тутанхамончику. Ливень стих, небо, беззвездное и черное, мелко моросило холодными каплями, прилипающими к стеклам моих очков. Я понятия не имел, что делать с Биллом и как поступать дальше. Надо будет переговорить с Отцом и решить этот вопрос. Может быть, поваляется у меня пару недель, полечится и отправится в жилые районы, Апостол не сильно будет возникать по поводу переправки пассажира на вертолете. Ему что мертвецы, что люди. Может быть, сбежит сам, едва встанет на ноги. Я никого не держу.
Около половины третьего ночи я наконец прибился домой. С Биллом через плечо ввалился в убежище, ввел тринадцатизначный пароль и надежно спрятался от кровожадной и вечно голодной нежити. А потом, уложив мальчишку на одну половину моей заваленной подушками кровати, рухнул на другую прямо в шмотках Богомола и тут же уснул, поставив будильник на девять утра. Я бы проспал и дольше, но в это время нужно было делать первую инъекцию многострадальному путешественнику с покусанной голенью, теперь надежно забинтованной и вычищенной от заразы, сшитой.
Вот так в моем доме и появился восемнадцатилетний Билл Вайнберг.
========== Глава 3 ==========
Правило №18: Никогда не позволяй себе обмануться: даже если некто выглядит мирным и тихим, это не значит, что этот некто не откаблучит фокус.
Правило №28: Пауль Альтман помимо сахарного диабета страдает еще и пунктуальностью: не забывай о том, что любой материал должен быть сдан в строго установленный срок. Если же ты не справился с заданием или выполнил его недолжным образом, обязательно объясни Отцу о возникших трудностях в строго установленный срок.
ОПР-81(Особое правило Рудольфа №81): Понедельник и четверг — день бритья. По четвергам правило для исполнения необязательно.
Когда я проснулся, но не от будильника, а сам собой, то испугался сразу нескольких вещей. Во-первых, рядом со мной, на моей роскошной кровати царских размеров, спал замотанный в плед молодой человек весьма болезненного вида.