Район №17

— А потом? — прохрипел я и сам испугался своего голоса. А у Билла мокро блестели глаза, это было видно, даже учитывая то, что у меня все плыло.
— Я выстрелил. Дважды. По одному на Буйного. И вот мы здесь. Рудольф, я думал, ты не дотянешь… Если бы не Кристиан и Богомол, я даже не знаю, что случилось бы, если бы ты…
Мягко щелкнул выключатель, на потолке загорелись светодиодные лампы, я простонал. Громче чем должен был, наверное. Хотелось моментально заслонить глаза рукой, но ничего не вышло. Оставалось только крепко-крепко зажмуриться, снова простонать от боли и кое-как разлепить зенки, чтобы увидеть, как Богомол отхлебывает из бутылки коньяк, а Бес сонно улыбается, глядя в мою сторону. Преимущественно на мальчишку и то, как он вцепился в мое предплечье. Ричи потянулся и зевнул, обнажив страшную, усеянную большими желтоватыми клыками алую пасть.
— Ну, блядь, вы даете, гонщики, — проворчал Богомол и поправил на красном носу очки. Он прошагал от своего драного кресла к дивану и остановился над нами, сложив на впалой груди узловатые руки пятидесятиоднолетнего мужчины. — Когда ты научишься думать башкой, немецкая погань? Сколько тебе говорить не лихачить? А если бы вот это недоразумение хромоногое не успело пристрелить Буйных? — Билл нахмурил брови и потупил взгляд. — Если бы Беса не было рядом? Пауль бы шкуры с нас спустил!
— Джонни, старик, …
— Не желаю слушать твой фрицевский лай!
Он попыхтел, как ёж, выпил еще. Бес чиркнул зажигалкой и закурил, тут же получил хозяйского леща от Богомола и послушно передал сигарету доку. Тот удовлетворенно затянулся. «Курить — здоровью вредить», — напомнил Джонни, выпуская дым, а в ответ получил «старого алкоголика». В общем-то, они всегда так общались с Кристианом. То ли табак успокоил вредного Богомола, то ли выданная Крису оплеуха, но он придвинул к дивану два стула, и они, черное и белое, безбожно пьющее и безбожно курящее, сели напротив. Билл ютился у меня в ногах и за руку больше не держал, но и взгляда с моего лица (видимо, знатно перебитого) не сводил.
— Ты, дурная голова, на этот раз получил по полной программе, — начал док. — Сломанный нос, несколько выбитых зубов, сотрясение мозга, швы на голове, знатно подъеденная левая рука и пять сломанных ребер. Это не считая многочисленных ушибов и синяков. Это не считая того, что вот этот воробей, — он указал пальцем на Билла, — такой же синий. В общем, наворотил ты, Фриц. Наворотил, как паршивая псина. Как ты только не сдох, ума не приложу!
— Но есть и хорошие новости, — улыбнулся Бес, которому все-таки удалось урвать из пальцев Богомола сигарету и как следует затянуться. Я, было, поднял руку за столь необходимой дозой никотина, но получил решительный отказ. — Отец все видел. От начала и до конца. Он уже звонил мне, обругал сынка на чем свет стоит, но страшно рад твоему везению и тому, что тебя не сожрали. А еще… — он затянулся снова и похлопал добермана Ричарда по умной черной голове, — Пауль готов сделать все возможное и невозможное, чтобы расплатиться с тем, кто спас его бесценное и тупоголовое сокровище. То бишь с Биллом. Но это вам решать.
И он подмигнул, а я все понял даже поплывшими мозгами.
Богомол противно фыркнул и поведал удивительную историю о том, что продержит меня под присмотром от силы суток трое и оправит подальше с глаз долой. Он великодушно позволил Биллу остаться со мной, но уже припахал кучей дел: ему срочно надо было выдраить импровизированную операционную, продезинфицировать кучу инструментов, убрать убежище, постирать одежду, приготовить что-нибудь съедобное и зашить уже, черт возьми, его халат. В общем, Джонни отыгрывался. Беса он отправил домой. Единственное, что успел сказать напоследок Эберт, точнее, не сказать, а шепнуть втайне от хозяина дома и некоторых молодых ушей: «Я рад, что ты не сдох, немецкая морда. И рад, что урвал себе мальчишку. Скажи, когда сделаете это». А потом он смылся и даже не дал повозмущаться и побунтовать.
И сутки — как в тумане. Богомол предупреждал, да так все и получилось: я почти все время спал и открывал глаза лишь для того, чтобы выпить много разноцветных таблеток, горьких и пестреющих на белой билловой ладони. Уколы мне пороли, пока я был в отключке. Тогда же перевязывали руку и проверяли швы. Таким бесполезным Район № 17 меня еще не видел, хотя, кажется, через эту стадию прошли все, даже Каспер, который, к слову, приехал на второй день вместе с Малышом и Якудзой проверить мое состояние. Даже Птичка была с ними — мялась позади, виновато опускала глаза и даже не смотрела на Билла. Мальчишка, кажется, и не заметил ее присутствия. Все то время, что он не выполнял поручения Богомола, сидел рядом со мной и иногда что-то говорил. Незначительное, но чертовски необходимое и обнадеживающее